Русский семейно-обрядовый фольклор Сибири и Дальнего Востока. - 2002. (Т. 22.)

В Восточной Сибири часто приступали прямо к разговору о цели прихода Сваха, улучив свободную минуту, с поклоном, говорила: «Я при­ шла к вам не пиры, пировать, не столы столовать, а с добрым делом, со сватаньем», «Мы пришли к вам с добрым делом, со сватаньем» (Гуляев, Логиновский, Майнов, Красноженова, Швецова, Шамаев, Потанина и др.). В Сибири широко б ы товали иносказания о ярочке и барашке, о курочке и кочетке, о телочке и бычке — «У вас телочка, а у нас бычок, нельзя ли их вместе свести да честь-честью семью завести ?» (Мельни­ ков, Белослюдов, Юмсунова, Потанина). В кулундинских селах сватов­ ство нередко начинают поэтическим присловьем: Ехали мы, ехали, Сто верст проехали! Искали пару нашему соколу, Но такой, как в вашем окне, Не нашли нигде. Во время сватовства девушка находилась в другой комнате (или за печью). Если родители не отказ ы вали сватам, то к следующему их приходу невеста собирала у себя подруг, с котор ы ми сидела в другой комнате во время переговоров. Когда она уже б ы ла просватана, ее приглашали в комнату и просили сказать свое слово. Чаще это было формально, так как ее судьба б ы ла решена родителями. Если невеста не хотела идти за парня, то обычно прибегала к использованию народн ы х примет, веря в их оградительное свойство: она не мигая смотрела на матицу, прятала вехотку и т.п. В случае отказа она нередко уходила из дома к подруге. Если же б ы ла согласна, то уходила в куть и начинала громко плакать. В селах, расположенных по р. Ангаре, девушка свой отказ сопровождала строками из народной песни: Ты на что свечи затепливаешь? Кто это плакать будет? Я не пойду и плакать не стану. (Розенбаум) В Приамурье и Приморье она в знак согласия разрезала хлеб, принесенн ы й сватами. В Забайкалье сватовство закреплялось об ы чаем: невеста давала же­ ниху в залог верности данному слову какую-нибудь дорогую для нее вещь. « Жених у нявесты задатки возьметъ, значит усе, свадьба скоро» (Юмсунова). Расторгать договор о браке ( « рушить венцы») в Восточной Сибири считалось позором для обеих сторон (Майнов, Кашин, Кривошапкин,