Русский семейно-обрядовый фольклор Сибири и Дальнего Востока. - 2002. (Т. 22.)

ворки или о писки) комментируютс я в примечаниях. Т ексты ранне й записи приве­ дены в соответствие с нормами современной орфографии и орфоэпии: сняты все фонетические обозначения звуков, совпадающих с современным произношением (шт ожт о, -ова>-ого и т.п.), однако сохранены самобытные окончания прилага­ тельных разных падеже й («^ грушицы у зеленых», «скатерти браныя», «разлушной день», «из лугов зеленыих», «по перилечкам хрустальныям») и другие фонетические и грамматические особенности диалектного характера («восударыня», « зеръкальце », «со любезным подруженькам», «желты пески», «у м[ен]я нет», «под ём», « девиса»). Ударения, проставленные собирателями, сохранены, если они не совпадают с нор­ мо й . В котированных образцах ранней записи безударные звуки, совпадающие с опорными долями музыкальной метрической пульсации, отмечены знаком ударения. Пунктуация согласована с современными требованиями, при этом в большей степе­ ни, нежели в источниках, реализованы ее выразительные функции. Сохранение диалектных особенностей языка исполнителей наиболее заметно в текстах, выполненных по звукозаписям. Это касается не только морфологии, лексики и синтаксиса, но и фонетических явлений, которые в рукописных записях представлены весьма умеренно и зачастую непоследовательно. Сибирский семейно­ обрядовый фольклор, даже ограниченный старожильческим историко-культурным пластом, не демонстрирует единообразия, то есть устойчиво выдержанного соблю­ дения норм какого-либо одного говора. Как известно, Сибирь является территори­ ей позднего формирования населения и связанных с ним культурных традиций. Поэтому в публикуемых текстах наблюдаются языковые явления, типичные как для северного, так и для южного наречий (проявляются также и характерные черты среднерусских говоров). В качестве примера сошлемся на свойственное северному наречию стяжение гласных в глагольных формах 3 л. ед. ч. («дождичек побрызгиват») или окончаний прилагательных («нова горенка»)', на мягкое т в формах 3 л. глаголов (« шумить ») или аканье, типичные для южного наречия. Все выше изложенное объясняет заметные колебания в фиксации некоторых характерных черт местной речи в произведениях, записанных в разных сибирских областях и от разных по историко-куль т урным характеристикам исполнителей (напри­ мер, от старожилов, новопоселенцев или старообрядцев). Следует обратить внима­ ние на то, что некоторые фонетические и лексико-грамматические варианты неред­ ко наблюдаются в одном и том же тексте (оканье и аканье, твердость и мягкость согласного, стяженные и полные формы глагола или прилагательного, неустойчи­ вость суффиксации и тому подобные местные словоизменения и словообразования). По-видимому, эти явления в языке переселенцев разного времени объясняются взаимодействием привычного говора и местной языковой среды и для записей, выполненных на протяжении XX в., они вполне естественны. Составители тома, работая с аудиозаписями, стремились к более детальному отражению особенностей локального диалекта и исполнительской манеры в публикуемых произведениях. Особое место в осознании необходимости фиксации всех подробностей и тонкостей певческого (причетного) произношения, в том числе и непоследователь­ ности в говоре одного и того же исполнителя, принадлежит М.К. А задовскому и его «Ленским причитаниям». Автор формулирует текстологические принципы, при­ нятые им при подготовке текстов к изданию [Азадовский, с. 71—72], в частности,