Алтайские народные сказки. - 2002. (Т. 21.)

В репертуаре сказочника Н.К. Ялатова (1927—2002) ощущается предпочтение быто­ вым и новеллистическим сказ­ кам (№40). Тексты Н.К. Яла­ това, хранящиеся в архиве, отличаются особой привержен­ ностью сказочника к контами- нированным сюжетам Те сказочники, имена ко­ торых стали известны в по­ следние годы, во шогом про­ должают алтайскую сказочную традицию, хотя репертуар их ограничен небольшим количе­ ством сюжетов. Каждый из них исполняет те сказки, ко­ торые слышал в свое время от известных сказителей и сказочников. Так, Д.С. Курус- канова рассказывала сказки, дхсунюш ев (1 9 2 7 -1 9 9 7 ) - алтайский ска- которые слышала от своей ба- зочник. Фото А.Левковича, июнь 1988 г. Из ар- бушки или от сказителя Ге- хива ИАлт. расима Сумачакова (№ 35). В алтайской сказочной традиции, как, например, и в хакасской [25; 51, с 135—142; 52, с 26—35] есть отголоски восприятия сказки как части культово-обрядовых ритуалов. К разряду данной особенности бытования сказок Алтая мы относим двойственное восприятие сказки: наряду с несерьезным отношением к ней существует глубокая вера сказочника и слушателей в реальность происходящих в ней событий, т.е. прослеживается отношение к самому исполнению как особо зна­ чимому акту магического ритуального значения. В этой связи вызывает особый интерес исполнение сказок у хакасов в «страшный период» зимы, в похоронно-поминальном обряде, отмеченное сибирскими этногра­ фами: А. Сагалаевым, Э. Львовой, И. Октябрьской, М. Усмановой [39, с 48]. Аналогичные примеры мы встречаем в этнобытовании алтайских сказок. В этом же плане важны свидетельства о том, что считалось необходи- мым исполнять сказки в похоронно-поминальном обряде и в культовом обряде почитания хозяина тайги или хозяина Алтая в охотничий сезон,