Русский календарно-обрядовый фольклор Сибири и Дальнего Востока: Песни. Заговоры. - 1997. (Т. 13).

МУЗЫКАЛЬНЫЕ И ИСПОЛНИТЕЛЬСКИЕ ОСОБЕННОСТИ РУССКИХ КАЛЕНДАРНЫХ ПЕСЕН СИБИРИ Музыкальная сторона календарных песен Сибири до сих пор не становилась объектом специального изучения. Это и не удивительно — во всех старожильческих и большинстве новосельческих фольклорных традиций календарные песни находятся в периферийной, "пассивной" части местного певческого репертуара, к тому же многими народными исполнителями они и к песням-то не причисляются: песенницы норо­ вят "овсеньку" или "жавронку" проговорить, а не спеть. Понятно, что в такой ситуации без целенаправленного поиска вероятность записи ме­ лодий календарных песен весьма незначительна. Вот почему календар­ ных напевов опубликовано несравненно меньше, чем, с одной стороны, например, более "активных" свадебных или лирических, а с другой — вербальных текстов календарных песен. Хронологический ряд первопубликаций напевов сибирских кален­ дарных песен выглядит следующим образом: 1958 г. — купальская и жнивная Красноярского края (Русское на­ родное музыкальное творчество: Хрестоматия / Сост. Н. Владыкина-Ба- чинская. — М., 1958. — № 13,16); 1959 г. — три жнивные песни и покосные частушки (Русские народ­ ные песни Красноярского края / Под ред. С.А. Аксюка. — М., 1959. — Вып. 1 — № 127-130); 1962 г. — напевы жатвенной и купальской песен Красноярского края (Попова Т.В. Русское народное музыкальное творчество. — М., 1962. — Т. 1. — С. 47, 98); 1977 г. — две подблюдные, одна из них в двух вариантах (Щу­ ров В.М. Песни Нижней Тунгуски. — М., 1977. — № 15, 16); семицкая (Попова Т.В. Основы русской народной музыки. — М., 1987. — С. 48—52); 1981 г. — колымское "виноградье" (без поэтического текста — Берн- штам Т.А., Лапин В.А. Виноградье — песня и обряд / / Русский Север: Проблемы этнографии и фольклора. — Л., 1981. — С. 44); 1983 г. — марковское "виноградье" (Шенталинская Т.С. Марковские вечорки: Русские народные песни. — Магадан, 1983. — С. 20); 2 Заказ № 13 33