Русский календарно-обрядовый фольклор Сибири и Дальнего Востока: Песни. Заговоры. - 1997. (Т. 13).

Где коза походит, там и жито родит.. (№ 2 ) Куда конь хвостом — туда жито кустом, Куда коза рогом — туда сено стогом. (№ 56 , 58 ) Функционально близки им образы Девы Марии, Ильи-пророка, Ми­ колы, но они, в отличие от коня и козы, уже не являются сами носите­ лями благ, а лишь выступают в роли посредников, просят Бога (Христа) дать их крестьянину: Зароди, Боже, пшеницу, Всяку пашницу.. (№ 57 ) Наиболее архаичными являются песни, в которых вербально-магичес­ кая заклинательная функция представлена в "чистом виде", она еіце не обрела художественного единства и эстетической значимости, а только предопределила возникновение средств художественной выразительности: Уродися, жито, пшеница И всякая чечевица И ден-долгунец.. (№ 63 ) • Овечке — котиться, Коровке — телиться! (№ 64 ) Человек всегда не мог удовлетвориться обыденной обстановкой, низким урожаем, обычным приростом поголовья домашних животных. И уже в незапамятные времена в арсенале поэтических средств появля­ ется гипербола, которую в каждом месте развивали по-своему: На каждом месте — Пудов по двести, На каждом колосочке — Всем по мешочку. (№ 65 ) Сколько в совке дырочек, Столько свиночек.. Сколько в бороне клецов, Столько жеребцов (№ 54 ) Кво, кво, одно яйцо — Сорок цыплят, От одной свиньи — Двенадцать поросят. (№ 63 ) Вероятно, позже обрядовая поэзия обогащается еще одним образ­ ным средством — эпитетом Художественно емкие эпитеты — прямое