Русский календарно-обрядовый фольклор Сибири и Дальнего Востока: Песни. Заговоры. - 1997. (Т. 13).

ОБ ИНТОНИРОВАНИИ ЗАГОВОРОВ Заговоры, будучи проявлением магической деятельности человека, с художественной точки зрения относятся к сфере главным образом сло­ весного творчества. Поэтому музыковедческое осмысление материала заметно уступает филологическому и этнографическому. Тем не менее, отдельные наблюдения, рассуждения и аналитические этюды музыкове­ дов постепенно формируют вполне определенные научные положения. Одно из них — о связи заговоров (наряду с игровыми жанрами детско­ го фольклора и сказками) с формами фольклорного произношения, занимающими "позицию на грани между речью и музыкой"1. "„.Сказо­ вая речь является, по существу, глубоко напевной, организованной, стро­ го говоря, по тем же вполне музыкальным, хотя и вольно трактуемым законам"2. Впрочем, звуковысотные и метроритмические особенности "единого песенно-речевого жанра" автор рассматривает на примере детского полуречевого пения. Положение, сформулированное Э.Е. Алексеевым, получает интерес­ ное, обобщающее и развивающее подтверждение в исследовании И. Рюйтел. Заговоры и заклинания относятся ею к древним, доруничес- ким вокальным формам, в которых "нередко сочетаются разные виды исполнения — речитация, ритмическое скандирование, восклицатель­ ные интонации, говор"3. В эстонском фольклоре выделяются заговоры в форме прозы или пословицы, в песенной форме, однако во всех случаях речевой тип интонирования преобладает над проявлениями мелодизи- рованной речи4. 1Алексеев ЭЛ Раннефольклорное интонирование: Звуковысотный аспект. — М., 1986. - С. 145. ^Там же. — С 148. ъ?юйте л И. Исторические пласты эстонской народной песни в контексте этнических отношений. — Таллинн, 1994. — С. 9,11 *Там же. — С. 19.