Русский календарно-обрядовый фольклор Сибири и Дальнего Востока: Песни. Заговоры. - 1997. (Т. 13).

говорится об охоте с ружьем только в двух (№ 358, 368). В них речь идет о древних орудиях лова (ловушках, пастушках, поставушках). В присушке (№ 501) встречаем выражение "остроги-тюрьмы". Остроги — характерные военно-бытовые укрепления, построенные русскими при первоначальном приобретении сибирских земель. В ряде любовных заговоров отражены некоторые черты быта рус­ ского старожильческого населения Сибири, отмечен сибирский обычай жевать серу (смолу лиственницы и хвойных деревьев): "жвакой-серой не зажевывал" (№ 487). Ярким и своеобразным примером заимствования верований местного населения являются промысловые обряды искателей женьшеня. Русские промысловики-корневщики заимствовали в связи с поисками "корня жизни" и заговоры коренного дальневосточного населения, поэтично пере­ ведя эти заклинания-просьбы на русский язык (см. № 429—430). Причем "незримый царь местных растений" — женьшень назван Панцуем Ино­ сказание одушевляло растение, выражало почтение к нему. Это должно было обеспечить удачу. Было поверье, что удача дается только людям с чистым сердцем и чистыми руками, незапятнанными ничем худым. Русские первопоселенцы перенимали от аборигенов края некото­ рые мифологические представления, о чем достаточно сказано в сиби- реведческой литературе. Хотя и в меньшей мере, но это влияние косну­ лось и заговоров. В некоторые традиционные русские заговоры введены вредоносные образы служителей языческих культов: ..от колдуна, от колдуницы, от еретика и еретицы, от инородных шаман и шаманок.. (№ 355) В одном из земледельческих заговоров находим образ татарина-бо- гатыря. Этот образ мог возникнуть в Поволжье, Приуралье и Зау­ ралье — в любом месте близ татарских поселений. Но его сибирская специфика подтверждается ярко выраженным сибирским чоканьем: Татарин-богатырь! Чо я к тебе прибегаю, и чо я тебя прошу, и чо тебе говорю.. (№ 389) * * * Мы благодарим всех, кто принял участие в выявлении и сборе заговбров Сибири и поделился своими материалами с составителями тома. Это прежде всего фольклористы Т.Г. Леонова (Омск), Р.П. Матвее­ ва (Улан-Удэ), Н.А. Новосёлова (Красноярск), Л.М. Свиридова (Владиво­ сток), музыковед Л.А. Мухомедшина (Иркутск), краевед-любитель И.М. Турбин из г. Белова Кемеровской обл. Мы также глубоко призна­ тельны тем, кто поведал нам свои заговоры, и надеемся, что они не "последние из могикан". Ф.Ф. Болонев, М.Н. Мельников