Русский календарно-обрядовый фольклор Сибири и Дальнего Востока: Песни. Заговоры. - 1997. (Т. 13).

496, 499, 500—502). Нередко в контексте проявляются антропоморфные черты этих персонажей. Их называют по имени-отчеству — Ви- хорь Вихоревич (№ 497), братьями (№ 495, 502), им поручается выпол­ нять задания, посильные только могущественным духам. Тогда они теряют признаки стихий. Только одна присушка включает библейские имена Исаака, Марка, Абрама, Иакова, но и то для наименования буйных ветров (№ 512). Видимо, в народном сознании насылаемая на людей без их на то воли любовь-болезнь осознавалась как антипод христианской сакральноети. Не обнаружено за пределами ритуально­ словесного крещения-благословения христианских образов и мотивов в отсушках (№ 513—522). В свадебных и социальной направленности заговорах определяющи­ ми являются христианские нравственные ориентиры. Для целитель­ ных — характерно почти то же соотношение христианских и язы­ ческих мотивов. Иными словами, в период устоявшегося христианства религия оказала сильное влияние на содержание и художественную форму заговоров — наиболее консервативных из всех жанров фолькло­ ра. В Сибири, по нашим подсчетам, это влияние испытали лишь около 30 % заговоров данной группы. Видимо, сказалось влияние традиционно сильного в Сибири старообрядчества. Отдельные группы русских заговоров претерпели в Сибири некото­ рые изменения. В сибирских заговорах находим вкрапления в их смыс­ ловую и образную структуру, в словесную ткань местных особенностей; сибирские гидронимы и топонимы, указание на местные промыслы и способы ловли зверей, отражение представлений аборигенов о хозяевах местности, духах гор и т.д., персонажей, характерных для Сибири. Обычно в фольклор новопоселенцев иноэтнические заимствования легче всего проникают через топонимику. В Сибири это характерно для преданий, сказок, шуточных и хороводных песен. В заговорах также находим локализмы: названия сибирских рек — Амур (№ 518), Ужур- речка (№ 367), Ангара (№ 482), Межовка (№ 588), матушка инская водица (ИняХ№ 563). Вероятно, тем самым заговору придавалась боль­ шая весомость, действенность, достоверность, словесная убедительность и сила в близкой к названному гидрониму местности. Встречаются в заговорных текстах местные названия насекомых, птиц, растений, зверей, болезней и пр. Сибирская специфика проявляется и на репертуарном уровне. В тех местах, где охота, рыболовство были жизнеобеспечивающим занятием, широкое распространение получили охотничьи, рыбацкие и охранительные, охранно-продуцирующие заговоры. Русские принесли в Сибирь огнестрельное оружие и опыт ружей­ ной охоты. Поэтому и основные охотничьи заговоры связаны с оружием и боеприпасами (№ 355—357, 359—367). Из 15 охотничьих заговоров не