Русский календарно-обрядовый фольклор Сибири и Дальнего Востока: Песни. Заговоры. - 1997. (Т. 13).

закономерность последовательно проявляется в заговорах. В синтакси­ ческом построении наблюдается парность синтагм, обусловленная в речи интонацией: -ездит по лесам / и по чащам, по заломам / и по выскарям и загоняет зайца / белого и серого, и широколапого, / и широкозадого на свои дорожки / и на свои тропинки. Бежали бы зайцы / белые и серые по моим ловушкам / и моим пістушкам, не оглядывались, / не отворачивались и не отпячивались / во веки веков (№ 358) Всего одно слово "аминь" отделяет данную часть текста от его второй части. Но там уже иная интонация, иная ритмическая организация. Предопределенный магической силой слова бег зайцев в охотничьи ловушки уподобляется стремительному течению воды, неотвратимости ее движения. Уподобление рождает зрительные и эмоциональные ас­ социации, а следовательно, определяет интонацию и ритмику. Как реки и истоки / мелки урочища / бегут-избегают, так бежали бы зайцы / белые и серые- (№ 358) На колоны-синтагмы в речевом потоке часто указывает анафора: -Кажутся друг другу хуже льва-зверя, хуже белого медведя, хуже лягушки болотной, хуже змеи подколодной- (№515) В заговорах преобладает анафора, основанная на повторе предлогов: „с золотого престола с золотым блюдом, с золотыми ножницами. (№ 569) „от всякой порчи, от всякого ворога, от супостата, от всякого злого человека, от тящищаго этого ярого ногтя, от всех двенадцати ногтей; от глазного, ноздревого- (№ 411) Во многих заговорах колоны связаны между собой не только анафорой, но и конечным созвучием: -почетный нокоть, и подпочешный нокоть, и жировой нокоть,