Тувинские героические сказания: Хунан-Кара. Боктуг-Кириш, Бора-Шэлей. - 1997. (Т. 12.)

поскольку написание ряда слов у сказителя, записавшего данный эпос, расходится с общепринятым (включая слова с начальным "6" — у сказителя часто "м", можно полагать, что неизвестное тувинским словарям слово мооруй — производное от глагола, общего с бур. бооро — "преграждать [путь]" и родственного тюрк, бог- "душить", в тувинском также "перегораживать, [например], воду в арыке". То есть мооруй-хре- бет — это "преграждающий [путь], поперек лежащий хребет". Кстати, уточнения типа "поперек лежащая (гора, хребет)" часты в тюркоязычном эпосе в описаниях, к приме­ ру, пути героя. Фраза в нагорной стороне от дома понятна, если учесть, что дом героя находится на склоне горы. 521 — Страшный треск (Аааш эвес дааш) — букв^ "звук — не звук", т.е. "звук так звук!" 571 — Нежное сердце _ (Чагхыг чүрээ _) — букв- "сердце с жиром" — при переводе сочетания принят во внимание фразеологизм эът чурек (букв.: "мясное" (т.е. мягкое) сердце) — так говорится о добром сердце. Не исключено, однако, что выражение чагхыг чурек сохранило в себе древние представления о сердце храброго человека, якобы покрытом жиром, ср. кирг; журэгу майхуу жигит — "храбрый, отважный джигит" (букк "с жирным сердцем"). 610—612 — У трех дангын есть трех цветов пхатки-опахаха / Есхи [дангын] привезти, / Можно будет [его] оживить.. (Үш дацгыназында, уш вц чехбииш-аржы- ыхдар бар, / Охарны эккээр бохза, / Аиршзип ап бохур..) — три дангыны — популярный в тувинском (и монголоязычном) фольклоре образ спасительниц героя, доставляемых к нему издалека и с большими трудностями. Наличие у них платков свидетельствует о древней лечебной (или предохранительной) магии, включавшей, наряду с заговором, изгнание из исцеляемого духа болезни или смерти посредством обвевания. 619 — Он сможет иметь семью, иметь бехый скот (Өгхуг-баштыгак махдыг) — белый цвет ( ак ) в переносном употреблении идеален. Применительно к домашнему скоту (мах) безотносительно к его масти слово ак становится эмоциональным опре­ делением с элементом возвышенной оценки труда животновода по разведению скота. Это выявлено, например, в киргизском языке: ак махым — "мой собственный честно нажитый скот". 636 — Чтобы он выстоялся и стах, как подкова (Дага кылдыр соодуп кааш) — подготовка коня к длительному пробегу включает цикл "подсушивания", строго огра­ ничивающий рацион его питья и корма. В результате конь сбрасывает лишний вес, плохо сказывающийся на его выносливости и резвости, становясь "как подкова" — сухопарым, поджарым, крепким. 639 — В новолуние — лучший из дней (Айныц чаазында, хуннуц экизинде) — отражение традиционных представлений ряда народов Средней Азии о "счастливых" и "несчастливых" днях лунного месяца. Считалось, что важные дела следует пред­ принимать в счастливые дни, к каковым, по эпосу, относится день (или первые дни) новолуния. 645 — Из косицы его _ (кежеге чарып) — в старой Туве волосы у мужчин заплетались в косицу на затылке. В более позднее время так было принято у мирян (в отличие от стриженных наголо лам — буддийских священников). 680 — На серый хохм Бохчайты (Бохчайтыхыг бора тейниц..) — эпический топоним, несущий отпечаток глубинной связи тувинского эпоса с древнеиранской традицией через эпос монголоязычный. Как нам удалось установить, этот топоним восходит к названию мифической горы (горной гряды, занимавшей, согласно Авесте, важное место в космологии древних иранцев — Barazaitinaraiti - Hairi. В иранистике это название чаще всего переводится как "Высокая Гора", "Высокая Хара" либо остается без перевода: Хара Березайти. Она считалась первозданной, границей Земли, священ