Тувинские героические сказания: Хунан-Кара. Боктуг-Кириш, Бора-Шэлей. - 1997. (Т. 12.)

зителя опираться на сложившуюся традицию изложения сказания, не препятствующую проявлению индивидуального начала, но удерживаю­ щую исполнителя в унаследованном русле. Манера исполнения у каждого сказителя индивидуальна и обуслов­ лена прежде всего местной традицией, талантом исполнителя. Баштак- оол Сарыг-Шыыр пел эпические сказания негромко, с широкой улыбкой. Он всегда следил за аудиторией и бывал доволен, когда его с интересом слушали. При описании богатырской поездки, бега коня он закрывал глаза, а когда речь шла о сражении героев, пользовался мимикой и жестами. Все героические сказания он пел речитативом и слегка по­ качивался в такт ритмике сказания. Если ему случалось забыть какое- нибудь слово, он восполнял стих восклицанием ”ээ". Ученик Тевек-Кеже- ге — Сат Каваакай, в отличие от Баштак-оола, при исполнении сказания оставался серьезным, не улыбался и хотя тоже пел речитативом, пение его было более быстрым и эмоциональным. У сказителя Чанчы-Хоо, судя по магнитофонной записи (см. прило­ женную к тому грампластинку) чувствуется спокойствие, величавость, каждое слово выговаривается очень ясно, после каждой строки — пауза. Голос сказителя немного глуховат. У Чанчы-Хоо эпически сдержанная, классическая манера речитативного пения, неспешная речь, соответст­ вующая его обычному немногословию. Таким образом, сказители продолжали и развивали искусство своих учителей, следуя эпическим традициям и в то же время внося допол­ нения, почерпнутые из личного опыта. Тувинские героические сказания сходны с эпосом хакасов, алтайцев, шорцев в стадиальном, сюжетно-композиционном планах (отмечается близость манер). Общность их уже отмечали в своих исследованиях ученые-фольклористы В.М. Жирмунский [I, 28, с. 117—348, 632—643], Е.М. Мелетинский [I, 56, с. 247—375], И.В. Пухов [I, 79, с. 12—63] и др. Тувинский эпос, как и богатырские поэмы названных народов, архаичен. Центральные темы всех подобных произведений — героическое сватов­ ство богатыря с выполнением трудных задач хана-тестя и борьба бога­ тыря с чужеземными ханами Кроме того, в эпосе народов Южной Сибири встречаются сюжеты, построенные на антагонизме сестры (же­ ны, матери) и брата (тувинские сказания "Олээдей-Мерген", "Алдын-Ча- агай", "Хан-Хулук", бурятские "Еренсей", "Харасгай-Мэргэн", алтайское "Алтай-Буучай"), и сюжеты, где сестра добывает брату суженую (ту­ винское сказание "Боктуг-Кириш, Бора-Шэлей", алтайское "Алтаин Саин Салам", бурятские "Айдурай Мэргэн", "Аламжи Мэргэн", хакасское "Пох- та Кирис...”). Общим в эпических произведениях саяно-алтайских народов явля­ ется наличие трех сюжетно-повествовательных линий по числу поко­ лений трех (дед — сын — внук, как в сказании "Боралдай с конем Бора-Шокаром"), двух (отец — сын, как "Хуру Мадыр с конем Кучун-Ху- реном") и одного — самого богатыря ("Танаа-Херел"). В первых двух