Тувинские народные сказки. - 1994. [Т. 8.]

ская переработка сюжета. Так, если в конце монгольской версии сказки о семи волшебниках братья с помощью своих необыкновенных способ­ ностей спасают царевну и, отдав ее в жены одному из царевичей, потом из зависти убивают ее, то в одном из вариантов тувинской версии дочь хана сама выбирает из семи братьев своим женихом брата-стрелка, который расстался со своей стрелой и лишился магической силы. Дру­ гой вариант (см. текст № 7) заканчивается этиологической концовкой космогонического содержания — дангына превращает семь братьев в созвездие Большой Медведицы, а себя —в Луну. Вверсиях монгольского рассказа "Царевич Наран-Герель и Саран-Герель" и тувинской сказки "Хан, которого одолела истина" одинаковы только начало и конец о кознях ханской жены, а в основной части сюжета они во многом отличаются друг от друга. Сюжет о кознях старших жен популярен в Тыве и под названием "Хан Хандырба”. В монгольском варианте "Пля­ шущая лягушка и говорящий попугай" царь надевает платье из сорочьих шкурок и этим смешит героиню, в тувинской сказке "Рыбак Багай-оол" хан надевает доху из медвежьей шкуры. До нас дошли отдельные сюжеты из знаменитого цикла индийских рассказов — так называемой Бирбалианы. Отголоски этих забавных коротких рассказов про великомудрого и хитроумного Бирбала вошли в тувинский фольклор в виде отдельных мотивов, которые развились потом в затейливые сюжеты. Так, сюжет рассказа "Достань воловье молоко" [52] трансформировался в популярную тувинскую сказку-загад­ ку о мудрой девушке (см. текст № 9). В сказку "Хан, которого одолела истина" вкраплен назидательный мотив — как отличить правду от лжи. Индийские сюжеты из "Панчатантры" (в персидской переработке — "Калила и Димна") в Тыве, видимо, распространились в виде монгольс­ ких версий. Мы в этом убеждаемся, сравнивая бытующие в Тыве сюже­ ты ("Кот-наставник", "Лев и муравей") с монгольской рукописью А.В. Бурдукова, которую опубликовал академик Б.Я. Владимирцов [49]. Тувинская версия первого соответствует рассказу о "Мышах и кошках" из этого сборника. В ней нет мотива с колокольчиками, который есть, например, в сирийской и арабской версиях, действие происходит в степи, точнее — в лощине ("ой бажы"), мыши строят коту соломенное гнездо. В тувинской версии добавлена этиологическая концовка. В тувинскую устную традицию проник также рассказ "Арджы-Бур- джу" из монгольской 'Панчатантры", он бытует под названиями "Золо­ той трон о 32 деревянных ножках", "Сказка о хане Арджы-Бурджу и деревянных людях". Бытуют также тексты, называемые по именам глав­ ных героев монгольского источника "Арджы-Бурджу", "Мигир-Мижит", ’Кол-Дарыма" и тд. Интересно, что в исполнении сказителя М. Агылдыра "Мигир-Мижит" состоит из 26 частей, но, по его сведениям, он слышал от отца 32 части. При этом одна из них совпадает с сюжетом о мудрой девушке, что, скорее, является примером сказочной контаминации.