Тувинские народные сказки. - 1994. [Т. 8.]

образ государя нижнего или водного мира змей Далай-Усунхана. В тувинской сказке, как и в эпосе, он выступает в более реальном челове­ ческом облике, в качестве отца золотой дангьмы, всегда покровительст­ вующего герою. Образ белобородого старца, возможно, восходит к древним пред­ ставлениям о добром хозяине-духе местности. В заимствованных буд­ дийских легендах о Сагаан-Огбен, бытующих в Тыве как отдельные сюжеты, которые, в свою очередь, основаны на языческой вере слагате­ лей тоол, образ Сагаан-Огбен связывают с божеством, поэтому между ним и сказочным образом белобородого старца не чувствуется осознан­ ной связи. Антиподы в волшебных сказках — злые ханы (часто тесть героя), различные чудовища (Мангысы, Чылбыга, сивый бык), в бытовых — чаще всего ханы (Караты-хан), ламы и тд. В сказках о животных как домашние, так и дикие животные в качестве постоянных антиподов или их близких не выступают. Если, например, в волшебных сказках волк, медведь, ворон — это покро­ вители, то в сказках о животных они же могут быть и антиподами. Близкими антиподов в тувинских сказках являются различные хан­ ские прислужники — посыльные, старухи-доносчицы, приживалки, а также ламы, шаманы; демонические чудовища — ахбысы, шухбусы, злые природные духи и т.д. К нейтральным образам тувинской сказки относятся персонажи, в равной мере покровительствующие и герою, и антиподу, в зависимости от того, кто обращается за помощью. Ими могут быть Курбусту-хан, мать дангыны, иногда тесть героя, гадатели, провидцы, колдуны, разные духи-хозяева. С древними анимистическими представлениями связаны образы так называемых хозяина сказки и конгувая, которые, пожалуй, относят­ ся к нейтральным персонажам сказки. На первом мы подробно оста­ новимся далее. Конгувай (иногда употребляется термин " конгумай ") — иносказа­ тельное название человека в восприятии зверей, применяемое в основ­ ном в сказках о животных. Животные воспринимают человека как всемогущее существо с разветвленными ногами и впавшими глазами на круглой голове. Можно предположить, что буддийская маска хохимой из мистерии цам, описанная Н.Я. Никифоровым [60], и конгувай из тувинской сказки восходят к одному образу. Горно-степные и горно-таежные местности — среда обитания сла­ гателей тувинских сказок, в которых реальные природные объекты при­ чудливо переплетаются с фантастическими. В них упоминаются и пок­ рытая маревом узкая желтая степь, и южные и северные склоны гор, и непроходимая густая тайга, и тонкая черная речка, и переливающееся через край море и тд.