Русские сказки Сибири и Дальнего Востока. Легендарные бытовые - 1993

ситуация, вызывающая смех, развлекающая слушателей и выполняющая попут­ но и отчасти функцию воспитания аудитории путем сатирического осмеяния "больной" жены. Особая занимательность и привлекательность свободы вымысла в сатирико­ анекдотических сказках в том и заключается, что, не отрываясь от земного времени и пространства в область фантастически невозможного, этот вымысел является все-таки "вымыслом": практически можно "раздать” "порошки" и жене, и доктору (доктор — это не фантастический Змей Горыныч), но подоб­ ной, как в сказке, ситуации в жизни не бывает, хотя в принципе смоделировать ее в условиях жизни вроде бы и возможно. Тем более возможно, что раздача "порошков" случается в жизни довольно часто. На этом колебании между вымыслом и действительностью, постоянных переходах от возможного к невоз­ можному и наоборот создаются по сути невозможные в жизни гротескные сказочные ситуации, причем эта невозможность, представляющаяся в сказке возможностью и воображаемая возможностью в жизни, усиливает комизм ситуаций, а не только создает их — в этом сила и притягательность заниматель­ ности народного анекдота и сатирико-анекдотической сказки. Какой бы эпизод в любом сюжете мы ни рассмотрели с этой точки зрения, везде обнаруживается "работа” этого художественного принципа — гротескного реализма, по опреде­ лению М.М. Бахтина. Гротескный реализм в бытовых сказках является художественным выра­ жением средневекового миропонимания, и то, что нашим современникам представляется чистым вымыслом, сказкой, во времена не только раннего средневековья, но и в более позднее время вымыслом не представлялось. Утрата сакрального значения обусловила перетрансформацию гротеска жизни в гротеск художественный. Например, гротеск как художественный прием использован в сказке на сюжет 1842 "Похороны собаки (козла)" (№ 51, 52). Этот показа­ тельный сюжет возник не на пустом месте: было время, когда средневековый автор совершенно серьезно относился к крещению собаки школярами [40, с. 305], имевшему место в жизни, как и судилище над животными считалось делом нормальным. А.Я. Гуревич по сходному поводу пишет: "Гротеск низводит великое до малого, профанирует сакральное и в этом смысле может приблизиться к святотатству" [40, с. 305]. В сказке средневековый гротеск послужил сугубо сатирическим целям и с помощью приема ретардации помог дооформиться сюжету сказки в законченное целое. Большое место в системе художественно-изобразительных средств сати­ рико-анекдотических сказок занимает гротескное пародирование. Пародия на­ родных сатирических сказок прямо не соотносима с литературной пародией — в народной сатирико-комической традиции пародируются не конкретное произ­ ведение или автор, а жанр или обряд, сюжеты из жизни; при этом используются лишь характерные признаки их формы и общей направленности содержания с целью сатирико-комического снижения, при котором гротеск "делает свое дело” . Чаще всего пародируются церковные обряды и их словесно-музыкальные форму­ лы. Пародией на церковные заповеди является сказка о корове, возвращенной "десятерицею" (№ 49), на исповеди и покаяния — сказка о рыжем попе (№ 56), на литургические песнопения — сказка о дьячке-воре (№ 57). Свое­ образный прием сатирического параллелизма использован в пародировании молитв и церковной службы в сказке о жадном попе (№ 53). Пародией на средневековые представления о небесном рае можно считать небылицы о "том