Русские сказки Сибири и Дальнего Востока. Легендарные бытовые - 1993

упал, там винополь образовалась". Последняя фраза по смыслу относится к сюжетам 817**** "Черт учит делать горилку" или 828* "Святые и Бог у черта в винокурне” . Они записаны (по СУС) только на Украине и в Белоруссии и скорее всего сочинены клириками или использовались ими, как и сюжет о забравшемся в женщину чертенке, с целью поучения в церковных проповедях. Низшему слою западно-европейского духовенства принадлежала огромная роль в деле распространения в средние века амбивалентных (и внушающих страх, и вызывающих смех) сюжетов, заимствованных очень часто у народа и обработанных с моралистическими и одновременно развлекательными целями для использования в проповедях и привлечения в церковь паствы [40, с. 26—28, 44, 47, 63 и др.]. По-видимому, сами проповедники становились персонажами этих народных рассказов, поэтому наряду с влиянием и иных обстоятельств приуроченность большинства анекдотических сюжетов к образу попа стала столь закономерной, если говорить в целом о западно- и восточно-европейских фоль­ клорных традициях; то же самое наблюдается и в Сибири с учетом действия указанных выше локальных причин. Широкий пласт народной смеховой культуры, представляемой публикуе­ мыми в нашей книге текстами, является наследием как западно-европейского [19, 40], так и русского средневековья [66, 67, 84] и более раннего времени, наследием, претерпевшим с тех пор значительные изменения и тем не менее сохранившимся и все еще активно функционирующим в наши дни. Так, сказка на сюжет 1360С "Муж в мешке и притворно больная жена (Гость Терентий)” имеет прямые генетические параллели с песней-скомо- рошиной "Про гостя Терентиша" из сборника "Древние российские стихотво­ рения, собранные Киршею Даниловым" (2-е изд. — М., 1977. — С. 15—19). В Сибири начиная с конца XIX в. по 1989 г. записано 12 вариантов сказки, большая часть из них в старожильческих селах Томской области и на р. Ангаре в Красноярском крае. Скорее всего сказка с ее характерными не только для восточно-славянской, но и для мировой традиции песенками (ср.: АТ 1360С) послужила как бы толчком для создания во времена позднего русского средневе­ ковья насмешливой песни-скоморошины (ср.: примеч. к № 39, 48, 53). Совре­ менной модификацией этой старинной сказки является не только известный анекдот [133, с. 92], но и сказочный сюжет 1405В* "Вылеченная жена" (№ 60). Интересен процесс движения художественной мысли при переосмыслении сюжета. Трансформация совершилась с помощью приема реализации метафоры: лекарство", за которым посылала жена мужа в первом сюжете, "принесено” во втором сюжете мужем в виде "порошков". Реализация метафоры позволила сказке принять форму логического и сюжетного завершения. В первом случае мужу помогали прохожий или скоморохи, во втором — доктор. В первом случае художественный эффект сосредоточен на "соломенном мешке" — муже, что связывает сюжет с языческими представлениями и обрядами [133, с. 83—93]; во втором сюжете подобной связи уже нет, юмор достигается сугубо фарсовыми приемами — получением и раздачей "порошков"-побоев не только жене, но и доктору, и это усиливает комический эффект. Переосмысление сюжета, вернее, домысливание его, осовременивание достигнуто с помощью приема реализации метафоры, в основе которой лежит тот же, что и в первом случае, принцип отражения действительности в бытовых сатирических сказках — реалисти­ ческий гротеск — небольшое смещение от действительности в сторону фан­ тастически невозможного — и художественная цель достигнута: в сказке создана