Русские сказки Сибири и Дальнего Востока. Легендарные бытовые - 1993

использовать выразительную художественную деталь можно проиллюстрировать ярким сопостав­ лением и сравнением: "мы сейчас за бокалом, а моя мамаша почернела с горя угля*?. В 1986 г. на Ангаре в старообрядческой деревне Прилуки Богучанского р-на Красноярского края записана сказка-легенда на сюжет 938. Рассказчица Т .Й Попова, 73 лет, подчеркивала: "лил уральские, с Урала" и, видимо, на замечание собирателей об этой сказке ответила: «Эго что было, быль была когда-то была, кака-то когда быль была эта. В "Четьях", в таких книгах, в их сказок нету, это сказки другие, а это быль, токо были. Вот такие житья» (зап. А.Г. Игумнов, И.Г. Карасева, В.Л. Кляус. — БФ, инв. № 3503). 19. Сказка про золотого козлика. АТ 854. (СУС 854 Золотой козел ("С деньгами все возможно")). Зап. Н.В. Соболева, Л.М. Свиридова в 1970 г. в Нерчинске Чи т инской обл. Исп. С.Т. Че­ кашкин, 75 лет. БФ, инв. № 3252, п. 5, л. 85—98. Публ.: [112, с. 156—169]. Текст для Сибири уникален. О сказсннике см.: [131, 132]. Редкий в славянской сказочной традиции новеллистический сюжет: в СУС отмечены два русских и два украинских варианта. В отличие от записи из "Русских заветных сказок” А.Н. Афанась­ ева [77, т. 3, с. 328—329] настоящий текст точно соответствует сюжетному типу по СУС — чтобы проникнуть к царевне, солдат прячется в отлитого золотого козлика, а не в напольные немецкие часы, как в сборнике АН. Афанасьева. Сибирский вариант представляет основательно разработан­ ную в деталях сюжетную схему. Здесь СТ. Чекашкин, как и в других своих новеллисгичеких сказках, окончательно не отходит от канонов волшебной сказки и создает истинно сказочное повествование, в котором чудесные моменты (например, образы трех старух и святого старца — добрых советчиков — или воздушный таинственный замок, где под страхом смерти отливают золотого козлика) сплетаются с сугубо реалистическими мотивами, эпизодами и жанровыми сценками. Сказку на этот сюжет можно рассказать по-разному. В примечаниях в сборнике "Народные русские сказки А.Н. Афанасьева" издания 1940 г. {т. 3, с. 482] читаем: "Типичная солдатская сказка... Сказки этого типа изобилуют непристойными моментами..." В совершенно ином ключе исполнил ее С.Т. Че­ кашкин. Он наполнил ее чудесными мотивами не только потому, что ему как сказочнику это вообще свойственно, но, думается, и потому, что он тонко почувствовал художественную природу сюжета, а именно то, что данный новеллистический сюжет представляет собой переходный тип от волшебного к новеллистическому. Взять хотя бы образ царевны, которую никто не видел, — это типичный мотив волшебных сказок, но золотой козлик — всего лишь маска, и "волшебство", совершаемое с его помощью, уже не волшебство, а авантюра солдата-пройдохи. Новеллистическая природа сюжета осознается сказочником и в конце сказки, когда он не хочет "приговаривать" (исполнять сказочную формулу), а завершает ее приближенно к жизни. Если даже С.Т. Чекашкин усвоил сказку в таком виде от своего учителя А.А. Верхотурова, то и благодаря таланту самого Степана Терентьевича сказка эта представляет собой эстетически полноценное, гармоничное, высокохудожественное произве­ дение. В жизни С.Т. Чекашкин был человеком исключительно приятным в общении, личностью художественной, артистической, тонко воспринимающей все прекрасное, наделенной природным чувством такта и гармонии, даром слова, способностью запоминать сюжеты. Как сказочнику ему повезло с детства — у него был хороший учитель, встреча с которым помогла раскрыться и сформироваться таланту: “Был тут у нас один сказитель — Верхотуров Андрей Андреич. Мастер бьи сказки сказывать. Тут, в Нижних Ключах, у купца Бушуева мы вместе жили в работниках. Мне-то лет десять было. Но память у меня была чертовска". Сказки рассказывал всю жизнь — в солдатских казармах, в приискательских артелях, на колхозных фермах и т. д. В 1970 г. было записано семь больших сказок, из них четыре волшебных. О сюжете см.: [77, т. 3, с. 434]. 20. Про Пётро и Магелону. А Т 891А. (СУС 891** Петр и Магилена (Магдалена)). Зап. Н.А. Каргаполов в 1950 г. а с. Завьялово Тогучинского р-на Новосибирской обл. Исп. Ф.Г. Варфоломеев, 82 лет. НГПИ, л. 91—96. Текст для Сибири уникален. В СУС зафиксировано лишь две записи сюжета: русская (см.: [100, т. 1, № 30] ) и белорусская (см.: [101, № 3] ). Сюжет древний, в основе его лежит французский куртуазный роман XV в. о Петре, графе Прованском, и прекрасной Магелоне, дотери неаполитанского короля. История и анализ этого фольклорного в своей основе сюжета изложены в работах: [51, с. 484—486; 52, с. 354 -355 ; 60; 83, 95]. В публикуемом тексте сказки Франция заменена Англией, неаполитанская принцесса — испанской. Под влиянием русских волшебных сказок о богатырях иностранные имена деда и отца героя (например, Вольфганг — см.: [60, с. 275 и далее]) заменены на русское сказочное Восполин и ироничное Инвалин ("простой человек, как мы теперича”) , рыцарский турнир — на "съезд богатырей", рыцарское копье — на луки и стрелы, приморский лес — на сибирскую тайгу. Из