Русские сказки Сибири и Дальнего Востока. Легендарные бытовые - 1993

Известно 11 сибирских вариантов сюжета 950 в контаминации в основном с сюжетом 1525 Д, А, К, Р, что соответствует общерусской традиции. Время записей — с конца XIX в. (4 сказки) до 80-х гг. XX в . Их география такова: Курганская, Тюменская области, Алтайский край, Омская обл., Красноярский край, Иркутская обл., Бурятская АССР, Якутская АССР. Сюжет широко распространен как в восточно-славянском, так и в мировом фольклоре. Он известен еще с пересказа его Геродотом [36, с. 116—118], а если учесть генетические связи "со сказками анималистическими и волшебными... время его зарождения относится в доисторическую эпоху” [151, с 89]. Особенностью развития сюжета в восточно-славянской традиции является использование для его раскрытия мотивов различных анекдотических сказок о хитрых и ловких ворах — см. выше. Д .С Асламовым сюжет изложен традиционно, за исключением двух моментов: племянник не отрубает голову дяди, когда тот попадает в смолу; жена дяди плачет не о разбитом кувшине, а об оброненном пятачке — возможно, эту "хитрость" Д . С. Асламов придумал сам, так как караульные оказались одураченными дважды. Таким образом, в записи 1927 г. появляются не­ традиционные мотивы, тогда как в записи 1946 г. из Русского Устья сохраняются мотивы XVIII в. (ср.: примеч. и текст № 24). В сказке Д.С. Асламова ощутим колорит дореволюционной Сибири: советы опытного вора, который "обсужден на вечную жись" в "тюремном замке"; караульщиков, не укарауливших вора, "всех в острог угнали" (ср. с тюремными мотивами в сказке Н.O. Винокуровой — № 5). В языке сказочника встречается сибирская лексика: "гуранье мясо" (мясо дикого козла), "заплот" (забор). Как и в предыдущих сказках, Д.С. Асламов сопровождает рассказ репликами о его развитии, следит за ним. "Ешо сказать надо — напиши ето", — предлагает он собирателю, вспомнив, что пропустил эпизод с оплакиванием трупа дяди. О сюжетах см.: [77, т. 3, с. 388, 390]. 9. Фомушка-вор. АТ 1525А + 1573* + 1737. (СУС 1525А Ловкий вор + 1573 Работник ссорит всю семью + 1737 Поп в мешке). Зап. МК. Азадовский в 1927 г. в с. Тунка Тункинского р-на БурАССР. Исп. Д.С. Асламов, 71 года. ГБЛ, ф. 542, к. 38, ед. хр. 18, л. 38—57. Публ.: [107, № 15]. Вар. 1525А: УС, а также ГАМ, инв. № 4, оп. 14, № 19, 35; ГАИO, ф. 293, оп. 1, д. 623, л. 56—59об.; ИГПИ, л. 116 -119 ; [139, № 39]; OГПИ, Эк-5/1981, № 74; OГПИ, Эк-45/1981, № 18; № 77 наст. изд. Вар. 1573*: УС. Вар. 1737: УС, а также ГАИO, ф.293, оп. 1, д.623, л. 56-59об .; ИГПИ, л. 190—195. Основным в этой сказке является сюжет 1525А. Известно 19 сибирских записей этого сюжета в различных контаминациях. Наиболее типичные в Сибири: 1525А + 1525Д, К, Р; 1525А + 1737 — они характерны и для общерусской традиции. Часто встречается в Сибири соединение сюжета 1525А со сказками об одураченном черте: сюжеты — 1045, 1063, 1084 и др. География записей сюжета 1525А: Алтайский край, Кемеровская, Омская, Томская области, Красноярский край. Иркутская обл., Бурятская АССР, Читинская обл. Из неопубликованных наибольший интерес представляют дореволюционные записи из ма­ териалов "Известий ВСОРГО" (ГАИO — текст записан в Бурятии) и А.А Савельева на р. Ангаре (ГЛМ) — этот текст от/лечен чертами скоморошьего балагурства. Исполнение Д.С. Асламова отличается высоким мастерством не только словесного, но и артистического искусства. Из наблюдений М.К. Азадовского над исполнением этой сказки: "Рас­ сказчик он превосходный. Он то повышает, то понижает голос, делает паузы, играет и жес­ тикулирует. Он рассказывал Фомку-вора: когда Фомка-вор появляется перед слугами, переодетый губернатором, он кричит, топает ногами, хмурит брови. Когда выясняется безнадежная глупость губернатора и окружающие разъясняют ему ее, сказочник придает своему голосу увещательные и внушительные интонации" [3,т. 1, с. 68—69]. О сюжетах 1525А и 1737 см.: [77, т. 3, с. 387]. 10. Афонюшка . АТ 1539. (СУС 1539 Шут). Зап. М.К. Азадовский в 1927 г. в с. Тунка Тункинского р-на БурАССР. Исп. ДС. Асламов, 71 года. ГБЛ, ф. 542, к. 39, ед. хр. 3, л. 9—21. Вар.: УС, а также [77, т. 3, № 397]; ГЛМ, инв. № 4, оп. 14, № 14; ГАИO, ф. 293, оп. 1, д. 623, л. 34 -46об .; ИГПИ, л. 125—129; НГПИ, л. 76—77; [105, № 4]; № 76 наст. изд. Известно 43 варианта сибирских текстов на данный сюжет в различных контаминациях: 1539 + 1535, 1539 + 1536В. Эти наиболее часто встречающиеся в Сибири контаминации сюжета 1539 характерны для всей восточно-славянской сказочной традиции. Наибольшее количество записей сделано в Восточной Сибири: Красноярском крае, Иркутской обл., Бурятии, Якутии (№ 25). Об особенностях бытования сюжета в разных историко-культурных зонах Сибири см.: [133, с. 6 5 - 7 0 ] . Эта сказка — типичный образец творчества Дмитрия Савельевича Асламова: она полна динамизма и экспрессии, живых диалогов, выразительных определений и обращений, ярких заме­ чаний и восклицаний самого исполнителя. Сказка представляет не механический набор мотивов, как