Русские сказки Сибири и Дальнего Востока. Легендарные бытовые - 1993

ленцев, прибывавших в Сибирь из центральных и южных губерний России, с Украины и Белоруссии в течение XIX в., особенно в Западную Сибирь и на Дальний Восток. И несмотря на то, что Сибирь явилась настоящим котлом, в котором перемешалось и "переварилось" (речь идет о традиционной народной культуре) разновременное, разнонациональное, разностадиальное, разнообласт­ ное, здесь благодаря труду ученых вычленяются локальные культурные очаги. Например, в традиции сназывания сказок на верхней Лене называют исторически сложившиеся сказительские школы — "три крупных направления: винокуровскую сказительскую школу, ангинскую сказительскую школу и шко­ лу бродячих сказочников" [148, с. 251]. Здесь же М.К. Азадовским в 1915 г. выделена особая манера в рассказы­ вании сказок, характеризующаяся заметным наличием в репертуаре, трактовке образов, особенно когда речь идет о сказочниках-мужчинах, острого сатиричес­ кого, комического и эротического элемента4. М.К. Азадовский относил эту особенность за счет влияния рассказчиков из поселенцев и бродяг: желая сделать сказку развлекательнее и тем самым расположить к себе хозяина и заработать "ужну", они старались не только растянуть путем контаминации сюжет, но и "придать сказке максимум занятости, забористосги, остроумия" [6, с. 82]. Такое влияние было, и такое желание прохожих бродячих сказочников имело место, но, думается, что сами старожилы-сибиряки и без влияния прохожих ска­ зочников могли в этой области сказкотворчества "не подвести" — эта часть фольклорного творчества развивалась в русле традиций средневекового смеха и демократической сатиры, особенно если учесть, что именно в Сибири скоморо­ шество, как наиболее яркое выражение этого направления древнерусской куль­ туры, сохранялось еще достаточно долго. В 1915 г. на верхней Лене эта особая манера исполнения была представлена в творчестве очень многих сказочников [133, с. 32 — 34]. Об одном из них — А.П. Малярове ( № 61) М.К. Аза­ довский записал так; "Его сказки по преимуществу — бытовые анекдоты. Сметливый вор, солдат-проныра, комическое положение, в которое попадает поп, — вот главные темы его рассказов...Его анекдоты — прелестны. Они ярки, живы, остроумны..."(ГБЛ, ф. 542, к.37, ед. хр. 14). Это тип сказочника-балагура, сатирика, юмориста, знатока короткой за­ нимательной фабулы, хотя нередко сатирико-юмористическим стилем и сюже­ тами прекрасно владели и сказочники-эпики, например Е.И. Сороковиков-Ма- гай, С.И. Скобелин, Д.С. Асламов, Н.O. Винокурова и многие другие. Такой тип исполнителей и такая манера рассказывания были распространены по всей Сибири, как и во всем восточно-славянском культурном регионе, и чем раньше зафиксированы наблюдения и тексты, тем они выразительнее. Вот, например, что писал по этому поводу Г.С. Виноградов: «В связи с речью о музыкантах, певцах и сказочниках, хочется упомянуть о "чудиках". Так называют в некото­ рых местах Тункинского края балагуров, весельчаков, мастеров на присказки, на веселые песенки, прибаутки и каламбуры. Они в народной праздничной и повседневной жизни играют заметную роль: они увеселяют на праздничных гулянках, они помогают заполнять досуг, они скрашивают зимнюю работу в избе; их приглашают на попрядушки (весенние и летние "старушечьи по- сиденки"), привлекая тем самым большое количество лиц на этот своеобразный 4Эта черта присуща особенно при устном исполнении сказок-новелл не только русской (восточно-славянской), но и мировой сказочной традиции [151, с. IX].