Русские сказки Сибири и Дальнего Востока. Легендарные бытовые - 1993

сатирико-анекдотических сказок. Отмеченные выше характерные индивидуаль­ ные черты исполнительской манеры талантливых представителей публикуемой сказки-новеллы предполагают прежде всего их мастерское владение искусством повествования, в основе которого всегда лежит хорошо развитый сюжет, хотя не только знанием сюжета определяется талантливость исполнения (сюжет может быть изложен схематично, сухо, неинтересно). Большую роль в сюжете но­ веллистических сказок играет занимательная фабула, связанная чаще всего с любовными коллизиями, приключениями и путешествиями главных героев, их борьбой с антагонистами (людьми, а не чудовищами), раскрывающая их земные и в то же время романтические в восприятии слушателей идеально-сказочные поступки, нередко осложненные не всегда идеальным поведением главного героя. И этим новеллистические сказки отличаются как от волшебных сказок, в которых все слишком отвлеченно, так и от анекдотических, не обладающих столь интригующей фабулой и не имеющих такого богатого набора разнотипных эпизодов (знакомство и любовь героев, разлука, кораблекрушения , преследо­ вания и т. д.), вполне сопоставимых с моделями и ситуациями самой жизни. Все это ведет к тому, что авантюрно-новеллистические сказки дополнительно к основным эпизодам сюжета, излагаемым приближенно к жизни, наполняются бытовыми жанровыми сценками, как, например, у Ф.И, Рукосуева; описаниями картин природы или внешности, костюма героев, деталей быта, тонкими психо­ логическими наблюдениями, как у Н.O. Винокуровой; живыми, мастерски исполненными диалогами, как у Д.С. Асламова; детективными моментами, как у С.Т. Чекашкина; внутренней речью героя (что он "думает"), как у Е.И. Соро- ковикова-Магая или И.Т. Загребнева. Все перечисленные особеннос ти в той или иной степени присущи многим исполнителям новеллистических сказок. Они же свидетельствуют о трансформации сказки в нечто иное, чем канонизированный, традиционный, устоявшийся в фольклорном сознании сказочный жанр, — в устную новеллу или даже более объемное произведение — устную повесть или бытовой реалистический рассказ. Такое направление в развитии и в конце концов разрушении канонов сказки в наши дни характерно для сказкотворчест- ва не только в Сибири, но и в европейской части страны, а также для всей восточно-славянской сказки в целом [62, с. 192 — 193; 89, гл. V; 99, с. 16 — 19 и др.]. Если обратиться к анализу сатирико-анекдотической сказочной традиции Сибири в ее историческом развитии и в современном живом бытовании, нетрудно заметить, что тенденции, связанные с древнерусским "смеховым ми­ ром", имеют подтверждение как в самом материале, так и в наблюдениях ученых. Когда М.К. Азадовский постоянно подчеркивал то исключительное влия­ ние, которое оказывали российские бродяги-поселенцы на сказочную традицию Сибири, он, конечно, не имел в виду, что жители сгарожилых сибирских сел на Лене, на Байкале или в Тувинкской долине не имели определенных сло­ жившихся и постоянно развивающихся культурных традиций, в частности коллективных локальных традиций в оказывании сказок. Сами сибирские ста­ рожилы — это тоже недавние (если брать в историческом разрезе) поселенцы прежде всего из северных губерний России, которые пришли и осели на берегах Лены, Ангары, Енисея, Нарыма и т. д. "не с пустыми руками" в смысле фольклорного (и вообще культурного) багажа. И именно этот багаж стал основанием, на которое наслаивались пласт за пластом культурные отложения, исходившие как от проходящих бродяг-поселенцев, так и от новых волн пересе­