Русские сказки Сибири и Дальнего Востока. Легендарные бытовые - 1993

вавшимися в культурной зоне зарождения и распространения христианства и его морали, подобная этическая направленность новеллистических сюжетов не представляется удивительной, тем более в славянском православном мире с его идеями милосердия, добра, всепрощения, помощи ближнему и т. д. Разумеется, в сказке эти идеи имели художественное воплощение, но нельзя забывать об идеологическом синкретизме, свойственном древним фольклорным жанрам, и о трансформации религиозных мотивов в общегуманистические в более поздние времена. Новеллистическая сказка высоко оценивает настойчивость, упорство, ска­ зочную хитрость в преодолении препятствий, чаще всего сословного порядка (№ 1, 5, 6 и др.), воспевает верность и чистоту любви (№ 14, 16, 20 и др.), осуждает жестокое отношение детей к родителям (№ 30, 31), ценит доброту (№ 15, 18), ум (№ 11 — 14). Причем делает это не в форме сухого назидания, а через эмоционально окрашенное, художественно впечатляющее повествование, ибо для нее, как и для всех разновидностей сказочного жанра, "характерно безусловное доминирование эстетической функции" [143, с. 27]. Четко выделяет сказка-новелла основной нравственный критерий народа — отношение к труду. Народ-труженик неприязненно относится к тем, кто не хочет трудиться или работает плохо, неумело. В дореволюционной сказке "Мо­ лодая жена" [115, № 365] читаем: "По всему селу разнесся слух, что Федосьин сын женится на богачке, которая дура, не умеет ни прясть, ни ткать, ни початки мотать". Еще определеннее эта этическая норма выражена в сказке, записанной в 60-е гг. нашего века [103, № 7]: "В этом доме тот воду пьет, кто ее носит, тот ест, кто работает". Особенно остро эта тема звучит в сатирических сказках (№ 63 - 67). В новеллистических сюжетах ярко проявилось отрицательное отношение народа к стремлению иметь богатство любой ценой. Так, в сказках о Марко Богатом (СУС 930=461), имеющих исключительно широкое распространение в Сибири, народ гневно осудил Марко, кичащегося своими сокровищами и ради их сохранения идущего на любую жестокость, чтобы уничтожить бедняка, которому судьбою было предопределено стать его зятем. Символично, что богач вредит не только людям, но и природе: бочки с золотом, закопанные им под березой, не дают ей росту (НГПИ, № 10. Сказительница А.Е. Егорова из д. Ичкала Новосибирской обл.). В сказочной традиции Сибири среди героев новеллистических сюжетов особенно популярны купец, солдат, но наиболее любимым положительным персонажем, судя по количеству записей, является мудрая девушка и верная жена. Новеллистические сказки на эти сюжеты составляли значительную часть "женского репертуара" выдающейся сибирской сказительницы Натальи Осипов­ ны Винокуровой ( № 5). Однако те черты, которые были подмечены М.К. Аза- довским в творчестве Н.O. Винокуровой, — пристрастие к бытовым деталям и картинам, тонкий психологизм, помогающие мотивировать посупки героев, развитый диалог, отказ от сказочного канона в волшебных сказках — в традиции рассказывания новеллистических сказок в Сибири не единичны, а отражают общее движение сказки ( и не только новеллистической) к реализму и превра­ щению ее в новеллу, устную повесть и своеобразный бытовой реалистический рассказ, хотя и не лишенный сказочности. Е.И. Шастина, продолжая и развивая наблюдения М.К. Азадовского на материале волшебной сказки, высказала пред­ положение о том, что в условиях Сибири это можно объяснить частично