Русские сказки Сибири и Дальнего Востока. Легендарные бытовые - 1993

В 1911—1916 гг. в с. Ярки на р. Ангаре (Енисейская губ.) А.А. Савельев записал от деревенского парня Николая Безруких "Сказку про Ерша" (ГАМ, инв. № 4, оп. 14, ед. хр. 47). Эта сказка была создана в демократических кругах (скорее всего среди посадских) как сатира на судебные тяжбы. Сибирский вариант ее имеет указание на бытование в казачьей среде. Как она попала на Ангару — устным путем или через рукописную книгу, не ясно. Но в ней проступают следы скоморошьего "присутствия": выражение "московские гости” , употребленное в ироническом смысле (гости, которые "взяли сору по горсти"), включенное в яркую по стилю скоморошьего балагурства концовку сказки, представляется не случайным. Именно там же, на севере Красноярского края, в с. Казачинском в 1896 г. А.А. Макаренко записал сказку "О попе и его ра­ ботнике Миколке" [47, № 8; СУС 1539 "Шут"], в которой выражено отно­ шение к работнику Миколке не просто как к сказочному шуту, а как к реальному профессиональному развлекателю — он просит у попа рысаков, чтобы "поехать в Москву шутки шутить". В сказках могли отложиться передававшиеся из уст в уста в схожем сказочном сюжете действительные исторические факты. Еще в 20-х гг. XVII в. правительство направило из Москвы в Енисейский уезд (на средний Енисей) партии ссыльных: их "сажали на пашню" в качестве "государевых крестьян". Сюда же в 1639—1643 гг., а затем в 1645—1650 гг. и позже ссылали мос­ ковских стрельцов, уже в 1654 г. ставших инициаторами побега "на Русь". Стрельцы были сосланы за незаконную продажу табака и вина. Другие ссыльные из России квалифицировались Сибирским приказом "изменниками", "ворами", "разбойниками", "татями", "бунтовщиками"; вполне вероятно, что среди них находились и скоморохи. Все эти люди не сразу оседали на сибирской земле; мечта о возвращении, как видим, постоянно тревожила их [11, с. 79—85, 87—90, 99 и др.]. В Енисейске ссыльные и "гулящие" люди вербовались для походов на Байкал и далее на Восток, уходили промышлять соболя дальше на северо-восток — на Лену и Индигирку, но многие осели и рассредоточились по селениям на берегах Енисея, Ангары и их притоков, уходили на Алтай. В ранних записях сюжета "Шут” , сделанных не только на Ангаре, но и на Лене, в Тунке, на Алтае, на северо-западе Сибири, также просматривается характерное отно­ шение к сказочному герою как к реальному шуту-развлекателю. На северо-запа­ де Сибири, в районе Северного Урала, скоморохи оставили следы своего пребы­ вания в названиях старожильческих сел и непосредственно в устно-поэтической традиции, в том числе сказочной [31, с. 114—117; 77, № 85, 397]. Скоморошество было наиболее ярким выражением еще недавно широко существовавшего явления, пронизывавшего мироощущение и жизнь всех слоев древнерусского общества от царя до юродивого, — это то, что названо сейчас "древнерусским смехом", "смеховым миром” , "средневековым смехом" [19; 52, с. 358-368 ; 66; 67]. Следы этого неповторимого явления на сибирской почве успела пронаблю­ дать и зафиксировать уроженка г. Иркутска писательница и фольклористка Е.А. Авдеева. В 1848 г. она писала: «Многие из старых людей были мастера прибавлять ко всякой речи какую-нибудь приговорку или прибаутку... Это было обычаем или принадлежностью всех разговорчивых веселых стариков. Но между ними бывали исключительные сказочники и баюны, которые хотя сами не выдумывали то, что рассказывали, но умели повторять старое со множеством шуток, прибауток, вставных выражений, и при том с какою-то веселостью и с