Русские сказки Сибири и Дальнего Востока. Волшебные и о животных - 1993

* * * Эстетика сказки в полной мере проявляется во время рассказывания в естественной обстановке. На бумаге невозможно, воспроизвести интонацию, паузы, мерность речи сказочника. Однако они имеют не только художественно­ выразительное назначение, но и несут огромную смысловую нагрузку, углубляют содержание, придают повествованию особый колорит. Поэтому некоторые мес­ та сказки при чтении могут показаться нескладными, стилистически не оформ­ ленными. Многочисленны так называемые актуализаторы повествования: "ну", "ну вот” , "но", "значит". Если при чтении сказки не найти соответствующей данному случаю интонации, то они будут выглядеть сорняками в речи ска­ зочника, мешать восприятию текста. Собиратели во время записи не придерживались единой методики письмен­ ного оформления устной сказки, нередко на первый план выдвигались диалекто­ логические задачи, запись была фонетической. Чтение и понимание такого текста, как художественного произведения, затруднено. При подготовке данного тома к печати его составители провели работу, которая в значительной степени состояла в приближении орфографии текстов к современным правилам, там, где это допустимо эдиционными требованиями научного издания фольклорных текстов. Мы стремились свести к минимуму фонетическое воспроизведение текста там, где совпадает диалектная и нор­ мативная орфоэпия: "шел" вместо "шол"; "что", "чтоб" вместо 'што, штоб , но чё"; "счет" вместо "щёт, сщёт, но "шшот"; "браться" вместо "братца"; а также в словах с безударными гласными "о", "а" в слабой позиции, с непроизносимыми согласными и оглушенными звонкими звуками на конце слов. Но при этом оставляли в неприкосновенности отклонения от нормы в синтаксических кон­ струкциях, диалектные фонетические, лексические, морфологические особен­ ности местного говора, сохраняя звуковую окраску речи сказочника, например, стяжение гласных звуков в окончаниях глагольных форм (знаш, догонят) , введение дополнительных звуков ( взясть) или замену их ( ковды, сяк), опущение "н" в местоимениях после предлогов (у ей, к ему), взаимозаменяемость шипящих и свистящих ("шам" вместо "сам", "шпишать" вместо списать , "сесь", вместо "шесть"), употребление сдвоенного шипящего "шш" твердого вместо "щ" ("шшотка" вместо "щетка"). Не сохранено фонетическое диалектное своеобразие — употребление "у" неслогового вместо "л" на конце глаголов мужского рода, 3-го лица, единствен­ ного числа в сказке № 16 (прише^, сказау, дау). В одной и той же сказке встречаются разночтения при передаче тех или иных особенностей произношения. Иногда это вызвано неточностью фиксации текста во время записи в полевых условиях, но чаще — отражает речь ска­ зочника, испытавшую влияние другого диалекта или литературного языка. Уни­ фикация в данном случае могла привести к нивелированию местных речевых особенностей или, наоборот, к искусственной стилизации под местный говор. Особенно часто наблюдается непоследовательность в обозначении шипящих и свистящих звуков: щ — шш, шешь — сесь, списать — шпишать, носить — ношить, озеро — ожеро, иаиот — счет; в употреблении некоторых слов: опеть — опять, съесть — съисть, они — оне, лег — ляг, женился — жанился. 4 Заказ № 611 49