Русские сказки Сибири и Дальнего Востока. Волшебные и о животных - 1993

прямая речь, связанная с определенными сюжетными ситуациями. Например, во всех вариантах сказки "Кот да петушок" есть обращение лисы к петушку с просьбой выглянуть в окошко и почти во всех оно в стихотворной форме. В этой песне-просьбе неизменно обращение ("Петушок-петушок, /Золотой гребе­ шок, / Масляна головка, /Шелкова бородка Г'), а сама просьба и ее мотивировка варьируются (то упоминается о золотом яичушке, которое надо покатать с горки на горку, то о рассыпанном горохе или пшенице, которые некому подбирать), но в пределах общерусской традиции (ср.: [53, примеч. к № 37— 39] ). Хорошая сохранность этих архаичных фрагментов определяется их ролью и закрепленностью в сюжетно-композиционной структуре сказки: обращение и просьба лисы к петуху — это своего рода действие-завязка сюжета. Наличие диалогов и стихотворных фрагментов в их традиционных функциях является показателем художественной ценности сказочного текста. И, напротив, пересказ диалогов в форме косвенной речи и стихотворного текста в прозе — это тоже, как и пропуски композиционных повторов, признаки испорченности текста или деформации жанра. Имея это в виду, можно достаточно точно определить качество публикуемых текстов. Для публикации, естественно, отобраны лучшие тексты. Это сделано в результате сравнительного анализа указанных в примечаниях вариантов. Такой анализ позволяет выявить разные по художественным достоинствам тексты, точнее определить критерии их оценки. Так, из общего количества вариантов (6 текстов) сказки "Кот и лиса" (№ 39) один (ТГУ, № 276) может быть признан дефектным. Этот текст в 4—5 раз меньше других. В нем опущены все характер­ ные для сюжета диалоги, что видно с самого начала сказки: "Кот женился на лисе. Живут, значит, они, поживают. А звери — медведь, волк — захотели на кота посмотреть". Этому фрагменту традиционно соответствуют диалоги кота и лисы, лисы и медведя, лисы и волка. Почти без диалогов, в виде схематичного пересказа дан один из вариантов сказки "О лисе” (№ 49 ): "...променяла уточку на гуся. Зашла к другому переночевать и променяла гуся на барашка. Потом барашка променяла на козленка" (ИГПИ). В повествовательно-информаци­ онной, а не в диалогической форме сказка утрачивает свойственные ей как жанру характерность речи персонажей и наглядность сцен. Но таких случаев в сибирских текстах немного. В большинстве же своем сказки Сибири о живот­ ных имеют традиционную повествовательно-диалогическую форму, совмещаю­ щую прозаический и стихотворный тексты. В языке сказок о животных Сибири и Дальнего Востока выразились не только жанровые свойства, но и региональные особенности. Поэтому возникла необходимость помещения в томе "Словаря малоупотребительных и диалектных слов" слов, привнесенных в Сибирь переселенцами разного времени и из разных мест. Случалось, что в новой среде и в новое время слово становилось непонят­ ным, и тогда оно начинало переосмысляться по готовым образцам, например, на основе расподобления согласных (д...д — г...д). Подобный процесс можно отметить и в наших текстах. Груздь, груздок из сказки "Груздь, лиса и сорока" (№ 32) переиначен Н.Е. Ончуковым в глухаря в даваемом им названии сказки [54, с. 30]. Между тем, в условиях забвения смысла слова (в местах записи дрозда не знают) естественно следующее переосмысление: дрозд — дрост — дрощ — дрожь —