Русские сказки Сибири и Дальнего Востока. Волшебные и о животных - 1993

речью, — писал Г.М. Осокин, — не отказывает себе в удовольствии послушать и бурятские сказки, которых у последних довольно. Русские пересказы некоторых сказок положили начало образованию новых, с заимствованными сюжетами и своими добавлениями. В последнее время замечается их довольно лшого" [55, с. 97]. В заметках известного педагога и лингвиста Сибири В.Д. Кудрявцева к минусинским сказкам говорится о влиянии хакасского фольклора на сказки А.А. Гордеева: например, превращение собаки в женщину, путешествие во сне за богатством отца, превращение мальчиков в реки (Казыр, Амыл) — мотивы хакасских сказаний [87, с. 4 ] . Интересные замечания о влиянии иноэтнического* фольклора на сибирскую русскую сказку сделал А.А. Макаранко. Из сказок Е.М. Кокорина (Чимы) он приводит пример, характеризующий влияние тунгусского фольклора на русскую сказку "Иван Кобыльников сын" [25, 1912, И /IV , с. 3 5 5 - 3 5 6 ] . К настоящему времени изменились конкретно-исторические обстоятельства сибирской действительности, сформировавшие сильную традицию сказочного эпоса. Но живы еще свидетели бытования сказки среди промысловиков, сох­ ранилась в какой-то мере и традиция бродячих сказочников. Сибирская сказоч­ ная традиция продлила активную жизнь волшебных сказок, хотя исследователи застали их уже в момент глубокой трансформации. Волшебная сказка, пройдя долгий исторический путь, постепенно стала утрачивать свою творческую про­ дуктивность. Однако затухание устной сказочной традиции не исключает воз­ можности яркого проявления народного сказительства, оторвавшегося от почвы мифологических представлений, поверий, обычаев и обрядов, которые питали сказочную фантастику. В стиле повествований современных сказочников органично сочетаются чудесные моменты с реалистическими картинами, пейзажными зарисовками, бытовыми подробностями. Описание жеста, мимики, внешнего выражения внутреннего состояния героя (царь "сел, задумался; скамейка тут была, опус­ тился на скамейку...царь вспыхнул"), реалистическая деталь ("Был майский теплый день, так числа пятнадцатого"), мимоходом брошенная ремарка ("вот как росли чудно! Вот такие черти...") (№ 1 ) , углубленные мотивировки, психо­ логизм — все это создает произведение, отразившее современные тенденции в сказкотворчестве. За сказочными образами встают живые, знакомые слушателям люди, порой сказочник и сам не удерживается от замечания типа: царь потребо­ вал рассказчика "такого же хромого Антона", "Световик спит (он спать был не легче, как Прокопий)" (№ 1). Колоритны бытовые сцены, например встреча царя с пьяницей, который "с похмелля мается" в сказке Е.М. Кокорина (Чимы) (№ 4 ). Публикуемые тексты волшебных сказок Сибири дают представление о сложном сюжетном составе и географии распространения сибирских сказок, их художественном стиле, о творчестве различных типов сказочников. Есть сказки прославленных мастеров, таких, как Н.O. Винокурова (№ 8 ) , и сказки неизве­ стных исполнителей (№ 11, 17, 21 ); представлены сюжеты, широко распрост­ раненные в восточно-славянском репертуаре, в том числе и в Сибири, и редкие, например, в единственном известном в Сибири тексте (№ 13 ); классические в своей художественной завершенности варианты и сказки, в которых ощутима связь с быличкой, бывальщиной (№ 25 ) ; тексты, записанные в XIX в. и в наши дни.