Русские сказки Сибири и Дальнего Востока. Волшебные и о животных - 1993

бирское сказковедение накопило значительный материал для того, чтобы изучить сказочный репертуар сибиряков, определить его место в общерусском фонде. Специфические условия бытования русской сказки в Сибири определенным образом сказались на формировании регионального репертуара. Они способство­ вали широкому распространению как бытовых сатирических, так и волшебных сказок. Самой природой предназначено было Сибири продлить творческую жизнь русской волшебной сказки, выдвинуть поэтически одаренных исполните­ лей, обогатить общерусскую, шире — восточно-славянскую сказочную традицию. Хороший сказочник в Сибири пользовался особым уважением, об этом сохранилось множество воспоминаний как самих исполнителей, так и слушате­ лей. "Рыбачили: стон стонет — сказки рассказывали. Дедушка Никандрушка! Ему начисляли трудодни за сказки", — это о сказочнике из с. Бидоба Богучанс­ кого района Красноярского края Никандре Кузьмиче Логинове (БНЦ, 3503, п. 1, л. 28). Собиратель фольклора А.А. Соболев, многие годы живший среди байкальских промысловиков, приводит свидетельства, объясняющие популяр­ ность сказок: «Рыбачили и охотились обычно артелями. Суровый нрав Байкала, частые ветры, не дающие возможности выйти в море, бессонные зимние ночи у костра в ожидании соболя создавали "невольный досуг", который заполнялся сказками... Вот что рассказывали сами сказочники: "...я охотился, охота на соболя шла подле моря. Уходишь до Покрова за неделю, а выходишь из подлеморья на Пасхе. Все время в лесу. А зимняя ночь — год. Жили в юрте, а в ней ни печки железной, ниче. Пусто. Всю ночь этот огонь и жжешь. То спишь, то сидишь, то чай варишь. Сваришь — напьешься, покуришь — не спится. А живешь втроем, вшестером. Кто-нибудь просит: "Расскажи че-нибудь!" И начинаешь сказки рассказывать. Час, другой, третий — и время бежит. Сказок много знал, и память богатая была. Услышу новую, через полгода попроси — слово в слово расскажу. Памятью обладал большой. И хотелось запоминать: ценили охотники сказки, до утра могли слушать"» (ФД . Реховский, 1973 г.) [97, с. 77]. Сохранению русской сказки в некоторых районах Сибири способствовали и близкие контакты с аборигенами края. С первых шагов своей жизни на новом месте русский засельшик нередко оказывался в тесной взаимосвязи с раз­ личными народами Сибири, что отразилось как на материальной, так и на духовной культуре. Рассказывание сказок, распространенное среди охотников Тункинской долины (Прибайкалье), например, вызвано не только спецификой промысла, создающей вынужденный досуг, но и в какой-то мере воспринятым русскими бурятским обычаем посвящать сказки, песни хангаю (хозяину тайги, гор) . Вплоть до 1930-х гг., по воспоминаниям местных жителей, среди русских охотников существовал обычай обращаться к хангаю по-бурятски с просьбой способствовать хорошей охоте. Само обращение порой облекалось в поэтичес­ кую форму [51, с. 23]. Так, в сказительстве промысловиков под влиянием иноэтнического обрядо­ вого фольклора проявилась продуцирующая функция. Это наряду с другими причинами вело к усилению сказочной традиции. Этот обычай описала Б. Косыгина в 1915 г.: "Вечерком на досуге обычно говорят сказки, поют песни, играют на балалайках и самодельных скрипках со струнами, скрученными из конского волоса или тонких кишок овцы. Все эти забавы считаются необходимыми для того, чтобы хангай (хозяин леса) дал больше белки и соболя" [25, 1915, 1/11, с. 24]. Автор отмечает, что русские переняли обычаи от бурят и делают то же самое с небольшими изменениями.