Русские сказки Сибири и Дальнего Востока. Волшебные и о животных - 1993

О названных сюжетах в сказках разных народов см.: [53, примеч. к № 157, 267]. От Д .С. Асламова М.К. Азадовский записал 41 сказку в 1927 и 1936 гг. (ГБА, ф. 542, к. 38, ед. хр. 9, л. 2—12). Д.С. Асламов был удивительно выразительным рассказчиком, обладал талантом перевоплощения, широко использовал мимику, жест, вводил в сказки свои комментарии, живо реагировал на сказочные действия. Его реплика перед началом сказки "Царевна-старушка": "Ну, папиши ету сказку! Па-а-пишешьГ' Внезапно повествование прервал воспоминаниями о сказочниках, от которых перенял сказки: "У нас за Тункой старик жил, Т емин. Ох, он сыпать пойдет ети сказки! Я от его все выучил. Я че, ешо екой был! Назать тому лег 60! А то ешо другой посказатель — он на пароходе был...". Сказки на сюжет типа 402 широко известны в восточно-славянской сказочной традиции, популярны они и повсеместно в Сибири. Зафиксированные 29 текстов в записи с 90-х гг. XIX в. по 1986 г. в различных районах Сибири имеют устойчивый сюжет, однотипную образную систему. Наиболее стабильная контаминация с сюжетами типа 4001 и 3021 Кащеева смерть в яйце. Наряду с традиционными для фольклора изобразительными средствами в повествовании, используются индивидуальные стилистические приемы: необычные для сказки сравнения (черная, как уголь; позеленел, как лук; глаза, как у ястреба, и др.), подражания лубочной книжности (" Д омогайся, возлюбленный мой сын, все ж таки есь дурно, что твоя стрела не ушла"). Замена образа лягушки, характерного для русской сказки, более архаичным образом старушки, возможно, произошла под влиянием иноэтнического фольклора, сохранившего древнейшие мифо­ логические образы старушек — хозяек стихий. „ 13. [Василиса Васильевна]. АТ 428+884В (С У С 428 Девушка на службе у ведьмы + 884В Василиса-поповна). Зап. в 20-х гг. XX в. в Красноярском крае. Сведений о собирателе и исполнителе нет (ГАМ, № 4, ед. хр. 14 /58—59, л. 339—341об.). Редкий для восточно-славянской традиции сюжет типа 428 (в СУС указано только девять вариантов) не распространен и в Сибири: публикуемый текст — единственный, известный нам в сибирском материале. В данном случае он контаминируется с новеллистическим сюжетом. Отступ­ лением от традиционного развития сюжета является помощь в выполнении заданий, оказываемая девушке не сыном Ягинишны, а девкой-чернявкой (сохранилось лишь повторяющееся иносказание "не кошкины замыслы, а котовы"). 14. Червячок. АТ 425+433 (СУС 433В Царевич-рак (змея)). Зап. Г. Афанасьева, Г . Запоты- лок, Э. Аямина, Е.И. Шастина в 1980 г. в с. Кривошапкино Киренского р-на Иркутской обл. Исп. А.Г. Брянева, 74 лет (ИГПИ, с. 213—216). Сказочный тип 433В тесно переплетается с типами 440 и 430. Существенное отличие заключено в последней части сказки — жена находит мужа, получает позволение спать с ним — позиция, характерная именно для сюжета СуС 433В и АТ 425 Поиски потерянного мужа (см. след текст). Сюжет Царевич-рак (змея) в русском опубликованном материале отсутствует. В С У С указаны лишь пять украинских текстов. В Сибири нами учтены семь, не считая записанных повторно русских сказок на данный сюжет в Бурятии (см. след, текст), в Иркутской (ИГПИ, л. 62—66, 213—216; [110, № 22] — аналогичный публикуемому вариант, отнесен в СУС к сюжету 440), Омской [84, с. 105—110) и Томской (ТГУ, № 24, 28) областях. Сибирская семантика слова "червяк" — змея. 15. Жених-заяц. АТ 425+433 (СУС433В Царевич-рак (змея)). Зап. Р.П. Матвеева в 1971 г. в с. Кырен Тункинского р-на Бурятии. Исп. В.Я. Бекетова, 81 года, неграм. (БНЦ, № 3274, п. 5, л. 8 9 - 9 5 ) . О названных сюжетах в сибирском репертуаре см. примеч. к № 14. В завязке сказки используются начальный эпизод, характерный для сказок типа 530 Сивко-Бур- ко, неразвитый мотив сюжета 525А Амур и Психея, элементы сюжета 432 Финист ясный сокол. Отправляясь на поиски мужа, девушка просит брата: "Скуй ты мне три молота, купи мне три просвиры, трое сапог" — явное отражение древнего обычая класть в могилу посох, обувь, хлебец, связанного с верой в потустороннее путешествие. Эта же связь и в поэтической формуле, указываю­ щей на продолжительность путешествия и длительное течение времени: "шла, шла, гору прошла, долу прошла, море прошла. Молот избила, просвиру изгрызла, сапоги износила". В сказке хорошо сохранилась традиционная обрядность (повторения, типичные речи персонажей, поэтические риф­ мованные формулы). Желая избежать неприличных выражений и слов в застывших сказочных формулах, сказочница перефразирует формулы, разрушая тем самым свой стиль изложения, варьируя устойчивые выра­ жения: "Повернулась она, на карачки стала, калачик достала, щей плеснула", "Вот старуха стала, стол поддернула, щей налила, калачик достала".