Русская эпическая поэзия Сибири и Дальнего Востока - 1991

щихся голубей, приводящее Добрыню в раздражение и побуждающее его стрелять, как это дано во всех остальных вариантах былины. 149. Добрыня и Маринка. Источник и переиздания: Богораз, № 9; Мил. Изв. ОРЯС, с. 65—67; БН и НЗ, № 24; Сид., № 91. Записал В. Г. Тан-Богораз летом 1896 г. от Арины Чет­ вериковой, дочери М. Соковикова, в Нижнеколымске. Собиратель отметил, что на нижней Колыме эта былина « почему-то пользуется несколько большей известностью, чем другие старины, и даже распевается на вечорках, как обыкновенная песня» (Богораз, с. 170). Текст входит к той же версии, что и № 148. Он несколько полнее, но тоже не имеет концовки, которую собиратель, по-видимому, не просил продиктовать и не спрашивал у лиц, распевав­ ших эту старину на вечорках. Примечательна мотивировка «гуляния» Добрыни (ст. 6—9). Она перекликается с насмешливой речью голубей из ангарского варианта — оба момента повество­ вания таким образом дополняют друг друга, что свидетельствует о их традиционности. Не менее интересна речь Маринки о свате-стреле (ст. 28—30). Достаточно вспомнить известную сказку «Царевна-лягушка» (Указатель, № 402), где стрелы играют роль сватов. Следы пускания стрел, как проявление сватовства к девушке, изредка встречаются и в других фольклорных произведе­ ниях восточных славян, а у болгар весенний обряд пускания огненной стрелы во двор девушки, которую стрелок хотел бы взять в жены, бытовал совсем недавно. Этот элемент повествования представляется изначально присущим тексту былины: Маринка, чарами добившись того, что стрела Добрыни попала к ней в дом, требует от Добрыни соответствующего следующего шага. 150. Добрыня и Маринка. Печатается по записи неизвестного лица: ААН, ф . 250, оп. 1, ед. хр. 118а, л. 4. Записано в 1901 г. от некой Алихи в с. Марково на среднем Анадыре. Неизвест­ но, почему записан лишь фрагмент былины. Он схож с соответствующей частью нижнеколымской записи (№ 149) и, следовательно, был занесен на Анадырь с Колымы . 151. Товарищи пытались отравить Здуная. Печатается по беловой рукописи собирателя: РO ИРЛИ, Р. V, кол. 119, п . 5, л, 6—боб. С небольшими отличиями текст печатался: Потанин, ЖС; БН и НЗ, № 66; Сид., № 50. Судя по примечанию под текстом, записал А. А. Макаренко в 1887 г. от старика Андрея Титыча Ананьина в с. Ужур Ачинского округа. В примечании к беловому списку записи варианта этой песни, сделанной от отца А. Т. Ананьи­ на (о нем см. Перечень, № 95), собиратель написал: «Имя Здуная, как богатыря, встречается еще в былине, говорил А. Ананьин про песню, в которой поется о князе Владимире, но . . .» (Указ. архив, л. 31об.). На этом примечание обрывается, а лист, на котором, очевидно, было написано окончание примечания, отсутствует. Публикуя же вариант отца А. Т. Ананьина, собиратель отметил: « По словам Ананьина, имя Здуная упоминается в другой былине про „князя Владимера", которую знал другой крестьянин Петр Алекс, [так!] Ананьин; с последним по неко­ торым причинам я не был знаком и потому не записал второй вариант (т. е. сюжет! — Ю. С.) о Здунае» (Мак. ЖС 1907, вып. 2, с. 29, примеч.). Опираясь на устные сведения русских старожилов, А. А. Макаренко несколько раз пытался написать «досельщину» (историю) с. Ужур. В одном из его набросков, в частности, написано: «Относительно рода Ананьиных, весьма многочисленных на селе, достоверно известно, что пред­ ками их были два брата — Василий и Михаил Ананьины, которые будто бы переехали в улус (так называемых кизыльских татар, живших в Ужуре. — Ю. С ) , где обосновались уже Полковнико- вы и Юрьевы, из д. Аныши ’ Минусинского округа» (Указ. архив, п. 21, л. 2, примеч.). В другом месте он отметил: «Когда Ананьины пришли в улус Ужур, они нашли две-три избы (Полков- никовых и еще кого-то). С того момента старики насчитывали 150 лет, если не больше» (Там же, л. 21). Кроме Ужура, тексты типа публикуемого с именем Здуная более нигде не записывались. Ближайшая параллель к тексту была найдена, кажется, лишь однажды, — судя по языку, где-то в Южной России (Соб. I, № 151); она в свою очередь генетически связана с одной из форм баллады «Девушка пыталась отравить молодца» (ср. Соб. I, № 150). В Симбирской и Орен­ бургской губ. иногда находили, эволюционные производные текстов типа ужурского: « Молодец убит разбойниками в кабаке» , «Молодец убивает в кабаке целовальника» Еще одна форма — «Убитый молодец лежит у кружала в Москве» — зафиксирована без указания места записи (Кир., вып. 8, с. 29—30). 04 Очевидно, имеется в виду д. Анаша к юго-востоку от Ужура, на левом берегу Енисея, при­ мерно на полпути между Абаканом и Красноярском. 65 Языковы. Указ. соч., № 308 конт., 309. 66 Русская баллада / Предисл., ред. и примеч. В. И. Чернышева. — А., 1936, № 100 (далее — Чернышев).