Русская эпическая поэзия Сибири и Дальнего Востока - 1991

Текст содержит версию, известную и по варианту КД (№ 50 ) . Отдельными частями и именем Бориса-королевича текст совпадает с записями былины в разных местах восточной части Русского Севера, прежде всего на Зимнем берегу Белого моря и на Печоре. Там же Борис-королевич, как проходной персонаж, встречается и в былинах на другие сюжеты. Так, он иногда выступает в роли гонца Калина-царя, посланного в Киев. 78. Илья Муромец и е г о сын. Печатается по беловому тексту из рукописи « Русские народные песни», присланной неизвестным лицом С. И. Гуляеву: ГААК, ф. 163. оп. 1, св. 13, ед. хр. 214а, л. 9об.— 10об. С заметными отличиями текст печатался: Гул. 1952, № 8; Сид., № 8. 1 екст написан не вполне грамотным человеком, с многочисленными орфографическими ошибками и описками, без знаков препинания, со слитным написанием частиц, союзов и предлогов вместе с существительными. Однако видно, что человек старался: он писал все буквы раздельно и пытался разбить текст четко по стихам. В самой рукописи нет никаких сведений об исполнителях и месте записи. Из 20 представленных в ней песен только одна былина, помещенная в рукописи под № 19. Какие-либо сведения о создателе рукописи «Русские народные песни» в алтайском архиве С. И. Гуляева обнаружить не удалось. Наряду с этим в письме от Об. 06 1853 г. Д. П. Соколова С. И. Гуляеву (Указ. архив, ед. хр. 214, л. 10об, —11об.), написанном теперь уже совсем выцветшими бурыми чернилами на голубой бумаге, что очень затрудняет прочтение, дан краткий пересказ этой былины. Он обрывается на словах «Ты, базыга, базыга старая» (ср. ст. 61 ) , хотя сразу после этого в письме оставлено чистое место, которое Д. П. Соколов мог бы без труда заполнить окончанием пересказа. Из письма явствует, что его автор предложил С. И. Гуляеву решать, нужен ли ему этот текст. Но самое интересное — это то, что Д. П. Соколов знание текста связывает со стариком Епанешниковым. Таким образом получается, что Епанешников знал два не вполне совпадающих текста об Илье Муромце и его сыне (ср. № 77). Полагаем, что это маловероятно. Причина казуса заключается, видимо, в том, что С. И. Гуляев, получив однажды от Д. П. Соколова какой-то текст с указанием на Епанешникова, решил что и текст об Илье Муромце и Бориске, об исполнителе которого Д. П. Соколов в своем письме ничего не сообщил (см. примеч. к № 77 ) , также был записан от Епанешникова. Позже С. И. Гуляев, быть может, заметил свою ошибку, но уже не мог ее исправить, так как поспешил отправить текст для публикации в ПОНЯС. Исходя из содержания упомянутого выше письма Д. П. Соколова, можно уверенно полагать, что рукопись «Русские народные песни» была прислана С. И. Гуляеву из Сузунского завода, по-видимому, при посредничестве Д. П. Соколова, а ее составитель включил в рукопись по меньшей мере одну запись (былину об Илье Муромце и его сыне) от старика Епанешникова. Этот текст содержит ту же версию былины, что и № 77, отличаясь от него рядом немотиви­ рованных деталей и, главное, заметно стяженным характером повествования, у него отсутствует традиционная концовка. 79. Илья Муромец и его сын Удача. Источник и переиздание: Чеканинский 1915, с. 102 103; Сид., № 59. Записал И. А. Чеканинский в 1913 г. от Никандра Михайловича Смолина, 65 лет, в д. Выдрино на среднем течении р. Чуны, левого притока Ангары (ныне Чунский р-н Иркутской обл.). Текст представляет собой очень стяженную передачу былины, по-видимому, в той же версии, что и варианты из Сузунского завода (№ 77, 78). 80. Илья Муромец и богатырь-чужеземец. Печатается по тексту из личного архива собирательницы. М агнитофонная запись Т. С. Шенталинской в августе 1981 г. от И. И. Куркутского в пос. Марково на среднем Анадыре. Расшифровано Т. С. Шенталинской и Ю . И. Смирновым. Текст генетически связан с былиной « Илья Муромец и его сын» и, судя по деталям, является эволюционной производной той же версии, что и № 77, 78. Формы этого рода спонтанно возникали в разных местах Русского Севера. Для этого достаточно было случая, когда будущий исполнитель текста слышал недопетую до конца былину. Но могло быть и иначе: какой-то части сказителей претила сама мысль о том, что идеальный герой Илья Муромец пусть даже в нечаянной ситуации, силой стечения обстоятельств стал убийцей своего сына, и они старались снять подробности, характеризующие богатыря-чужеземца как сына Ильи Муромца. Анадырский вариант, похоже, оказался следствием именно такого переосмысления былины. 81. Илья Муромец и турок. Печатается по беловой рукописи собирателя: ГАМ, Фольклорное собр., к. п. № 23 — Записи П. Петрова, № 26. Записал П. Петров приблизительно в начале XX в. от казака Григория Евлампиевича Грязного, по указанию собирателя, «постоянно живущего в Омске». Полных текстов этого типа в европейской части страны не записывали. Лишь изредка там обнаруживали тексты с основным сюжетом « Илья Муромец и разбойники», в начале которых герои («стар» или Добрыня) похваляется, что он мог бы учинить, если бы ему случилось попасть в Цариград (Кир., вып. 1, с. 15—16, Рязанск. губ.; Тих. — Мил., № 3, Москва). Эти фиксации