Русская эпическая поэзия Сибири и Дальнего Востока - 1991

с русскими жителями других мест, что в ы разилось в общих текстах и даже общих версиях некоторых произведений, б ы товавших от Индигирки до Ана­ д ы ря. Временная многослойность фольклорной традиции индигирцев, от б ы лин до солдатских песен, песен литературного происхождения и «жестоких» роман­ сов XIX в., достаточно заметна. Для фольклорного репертуара индигирцев характерно преобладание тек­ стов, обычно исполняемых мркчинами, — к ним прежде всего относятся былин ы и исторические песни. Это обстоятельство вполне объясняется тем, что в низовье Индигирки поселялись мужчины: по рассказам н ы нешних жителей, их прадеды и деды брали в жен ы женщин сначала у юкагиров, затем у при­ кочевавших эвенов. Смешанн ы е браки сильно изменили внешний облик русских жителей Индигирки. Метисы или монголоид ы среди них об ы чн ы . Однако самосознание их всегда б ы ло и остается русским, что отмечали все путешествен­ ники и участники разных экспедиций. Численнос т ь индигирцев, очевидно, всегда прев ы шала тот уровень, с которого смешанные браки приводят к ассими­ ляции пришельцев. На всем арктическом пространстве, от низовья Печор ы до устья Индигирки, в особенности на Пясине, Хатанге, Оленеке и Яне, мелкие групп ы русских почти бесследно растворились в среде аборигенов. И на этом фоне русский анклав на Индигирке резко в ы деляется своим самосознанием, языком и культурой. История собирания фольклора среди индигирцев писалась не раз 32, что избавляет нас ог необходимости повторять ее подробно. Честь открытия быто­ вания русского фольклора в дельте Индигирки принадлежит известному фольк­ лористу и революционеру И. А. Худякову, котор ы й, будучи в ссылке в Верхо­ янске, в конце 60-х гг. XIX в . записал там 3 от уроженца Русского Устья несколь­ ко текстов, преимущественно эпических. Встреча И. А. Худякова с уроженцем Русского Устья примечательна еще и тем, что она свидетельствует о поездках индигирцев по меньшей мере до Верхоянска и, следовательно, о возможном пополнении ими своего фольклорного репертуара при общении с казаками и другими встреченн ы ми русскими людьми. Первым, кто непосредственно в Русском Устье записал две эпические песни, б ы л политический ссыльн ы й 34 В. М. Зензинов (1912 г.); эти записи сделаны скорей ради курьеза или любопытства, нежели из желания обогатить науку. Советская власть установилась на Индигирке в 1926 г., а уже через год в Русское Устье приехал этнограф Д. Д. Травин и записал несколько образцов эпических песен и сказок. Имея оп ы т работ ы в Архангельской губ., Д. Д. Тра­ вин без труда заметил сходство элементов материальной и духовной культур ы индигирцев и жителей восточной части Русского Севера и поп ы тался его 32 РФ I, с. 209—210; Кузьмина Л П. Фольклор старожилого населения Русского Устья (к исто­ рии его собирания и изучения) / / Очерки истории русской этнографии, фольклористики и антропо­ логии. — М., 1982. — Вып. 9; Фольклор Русского Устья. — С. 9—12. 33 Л. П. Кузьмина ошиблась, утверждая, что И. А. Худяков «побывал в Русском Устье» (Указ. соч. — С. 176). За сосланным революционером велся строжайший надзор. Даже колымский исправник барон Майдель в 1868 г. не получил разрешения взять с собой И. А. Худякова в поездку на северо-восток Азии. 34 Единственный политический ссыльный на нижней Индигирке, в отличие от множества политических и уголовных ссыльных на Колыме.