Русская эпическая поэзия Сибири и Дальнего Востока - 1991

Спустя несколько лет после того как Кочевщиков попал в Русское Устье, священник Михаил Слепцов, едва приняв Зашиверский приход, куда вхо­ дили русские поселения на Индигирке и Колыме, составил в 1769 г. исповед­ ную роспись, ин ы ми словами — перечень причащенн ы х им русских и новокре­ щен ы х. Исповедной росписью учтен ы не все прихожане — частью «за отда­ ленностью от церкви», частью потому, что они не причащались «по совету духовника». К тому же сведения этой росписи известны не полностью, ибо они в ы борочно приведены неким верхоянцем, укр ы вшимся за инициалами В. Г. (Горохов?), в статье, датированной маем 1916 г. и опубликованной в 1922 г.28 В исповедной росписи 1769 г. русские разделены на четыре группы: казаков, разночинцев, посадских и прис ы льн ы х. При перечислении посадских приво­ дятся фамилии, котор ы е с начала XX в. постоянно фиксировались как фамилии старожилов нижней Индигирки: Голыжинский, Киселев, Струков, Чухачев 19, Шелоховский, Щелканов. Среди казаков назван Шкулев ю. В. Г. не связывал те или ин ы е фамилии с конкретными поселениями; возможно, что эта связь не указывалась и в самой исповедной росписи. Но сам факт существования Русского Устья в первой половине XVIII в., судя по его многим, впрочем, беглым замечаниям, б ы л для В. Г. непреложн ы м. Русские первопоселенц ы , как видно, обоснов ы вались в устье Индигирки поодиночке или мелкими группами. Общий фольклорный репертуар у них поэтому формировался постепенно, по мере установления тесных, зачастую родственных связей друг с другом. Их репертуар несомненно пополнялся и за счет кратковременных контактов с посещавшими их лицами. Так, пребы­ вание команд ы бота «Иркутск» с сентября 1739 по июнь 1740 г. безусловно оставило свой след в фольклорной традиции индигирцев, хотя теперь и невоз­ можно в точности определить масштаб ы влияния нескольких десятков человек, вдруг появившихся из самой России. Другим вероятн ы м источником пополнения местного фольклорного репертуара б ы ли небольшие купеческие караван ы , с XIX в. довольно регулярно, но не чаще одного раза в год приходившие туда от нижней Ян ы , чтоб ы обменять на свои товар ы мамонтову кость и песцов ы е шкурки 31. Кое-кто из индигирцев сам пускался в путь за 900 верст на Анюйскую я рмарку, которую с начала XIX в. стали ежегодно проводить на правом притоке нижней Колымы. Там индигирцы также обменивались фольклорн ы ми текстами 28 В. Г. Город Зашиверск (Материалы по истории севера Якутского края) / / Сб. материалов к изучению Якутии. — Якутск, 1922. — Вып. 1. — С. 3—7. В. Г. использовал хранившиеся у другого верхоянца Н. Н. Березкина бумаги из архива Зашиверской Спасской церкви. С тех пор об этих бумагах ничего не известно. Скорее всего они пропали. 29 Вероятно, описка или опечатка. Позже фамилия произносилась как Чихачев (Чикачев). Отождествление предка Чихачевых со служилым человеком Федором Чюкичевым ( Фольклор Русского Устья. — Л., 1986. — С. 366) ошибочно, поскольку Ф. Чюкичев со спутниками погиб в 1661 г. в стычке с ходынцами, одним из юкагирских родов, в районе Чендонского зимовья на Верхнем Омолоне, правом притоке Колымы: Дрлгих Б. О. Родовой и племенной состав народов Сибири в XVII в. — М., 1960. — С. 413. 30 В 1763 г. казак Шкулев сопровождал известного сержанта Андреева в походе с Колымы на Индигирку, а потом по морскому льду на север: Врангель Ф. П. Указ. соч. — С. 79. 31 «Мамонтовой костью» называли бивни мамонтов, которые отыскивали по весне, когда талые воды обрушивали берега тундровых рек и обнажали покоящиеся в вечной мерзлоте тела мамонтов. Сбор мамонтовой кости был активным промыслом у индигирцев вплоть до 40-х гг. XX в. Индигирский ж е песец, крупный и обычно голубой, на Якутской ярмарке XIX в. всегда ценился дороже шкурок своих сородичей, добытых в других местах Арктики.