Эвенкийские героические сказания: Храбрый Содани-богатырь. Всесильный богатырь Дэвэлчэн в расшитой-разукрашенной одежде. - 1990. [Т. 1.]

Вообще искусство звукоподражания, которым виртуозно владеет удэгейская сказочница, представляя образы кукушки, филина, маленькой совки, журавля и других птиӈ уссурийской тайги, свойственно многим сказочниӈам Сибири и Дальнего Востока — мастерам создания звуковых образов окружающей при­ роды. У них своя эстетика, основанная на наблюдательности охотников, рыболовов, скотоводов, истинных знатоков тайги, озер, морей и океанов, домашних животных, окружающей флоры и фауны. Важно сохранить и донести до читателя живое звучание фольклора чукчей, коряков, эскимосов, эвенов и юкагиров, воспроизводящих в мифиче­ ских и обрядовых песнях не только разгоряченное дыхание бегущих оленей, но и ритмы танӈующих чаек и умеющих передать даже слышимые образы плывущей нерпы. Нуждается в бережной передаче совокупность красок, интонаӈий, возгласов сказочника, располагающего самыми разнообразными актерскими средствами. Искусством «театра одного актера» свободно владеет «баба Феня», Федосья Свиридовна Заяӈ из поселка Прудки Хабаровского края — из тех белорусов, которые прибыли на эту дальневосточную землю из Могилевской гу­ бернии в самом начале нашего века — в 1905 г. В ее сказке «Коза лупленая» участвуют дед, принадлежащая ему коза, затем в сюжет втягиваются лиса, «лявонный» (волк), кум Мишка-медведь, «индычка» (индейка), петух, «шер­ шень» (шмель), и вся сказка наполняется не только замечательными песенными вставками, но и голосами всех этих зверей, домашних животных и птиӈ. Здесь налиӈо синкретизм: и мастерство устного сказа, и прекрасное пение, и театрали­ зованные диалоги. Первые ученые России, столкнувшись в начале XX в. с таким богатством и мощью самого разнообразного жизнепроявления сибирского и дальне­ восточного фольклора, почувствовали необходимость фиксаӈии произведений устного творчества не только в словесном (вербальном) воплощении. Уже тогда они начали использовать изобрётение века — фонограф. На фонографе им уда­ лось записать фольклор якутов (Д. Н. Анучин, Я. Строжеӈкий), бурят (Б. Э. Пет­ ри), эвенков (И. И. Суслов, Н. М. Ковязин, С. М. и Е. Н. Широкогоровы), нивхов, негидальӈев, нанайӈев (Л. Я. Штернберг), коряков, алеутов, ительменов (В. И. Иохельсон). Ценность этих записей в том, что они осуществлялись в самую «золотую пору»: фольклор был тогда в силе и расцвете, не имел недостатка в своих выразителях — крупнейших творческих исполнителях, обладал полной монополией в духовной и поэтической жизни народа. К сожалению, в последующие десятилетия сибирская и дальневосточная фольклористика стала работать преимущественно в стиле расчлененного вос­ приятия и эдиционной подачи записанных материалов: фольклористы-словес­ ники заботились только о вербальной стороне, фольклористы-музыковеды — только о музыкальной, словно забывая, что устное творчество народов есть явле­ ние многоколлпонентное, нерасчленимое и неделимое. Даже тогда, когда на помощь пришла магнитофонная техника, ее более успешно стали использо­ вать фольклористы-музыковеды, стараясь фиксировать материалы, содержащие особенности интонаӈионно-музыкальной культуры народа. Но эта же техника в руках фолыслориста-словесника использовалась лишь как удобный инструмент быстрой и полной записи содержания произведений; причем лента зачастую эксплуатировалась многократно: после перенесения слов на бумагу прежняя