Эвенкийские героические сказания: Храбрый Содани-богатырь. Всесильный богатырь Дэвэлчэн в расшитой-разукрашенной одежде. - 1990. [Т. 1.]

тику индоевропейского « основного мифа» (о громовержӈе), реконструируемого В. В. Ивановым, В. Н. Топоровым. Так или иначе, примечательны сибирско-дальневосточные уподобления выстрела из лука грому: (Лук) загремел, подобно раскатам / Двух разящих громов (як.). Прогремел лук (эвенк.). Тогда железный лук загремел, / Как сухой гром загремел (нен.). Наглядной приметой раннестадиальности эпического, изображения служит потрясение вселенной, земли, природы при богатырском выстреле из лука. Показательность этой приметы архаичности помножается на ареальную ее рас­ пространенность. Как только Нелбуни натянул тетиву, как только пустил свои стрелы, небо будто вздрогнуло, земля будто застонала, снег выпал до колен, сильная метель замела (эвен.). Он так натянул лук — земля зашаталась. В Катальте услышали — испугались (хант.). Вокруг все задрожало, затряслось (бур.). И пустил стрелу. Земля и небо чуть не перевернулись (тув.). Дно неба зашумело, / Поверхность Алтая загудела, / . . .Поверхность Алтая затряслась (алт.). Общему масштабу героико-архаического «хроноакта» (формулы длитель­ ности) вполне отвечает срок натягивания лука и приӈеливания. В приводимых примерах (начиная с самой ранней записи олонхо, опубликованной в 1851 г.) опять-таки улавливаем переклички формул — якутско-эвенкийскую (не очень явную) и алтайско-тувинскую (более отчетливую): Прицеливаясь ровно традцать дней, спустил стрелу (як .). Солкокчон-красавица. . . целилась трое суток, упиралась четверо суток, держалась пятеро -/д'ок. направляла шестеро суток, стояла устойчиво семеро суток, держала лук восемь су­ ток. . . (эвенк.). Утром натянув, до вечера ждал, / Вечером натянув, до утра ждал, / Ста силачам смерть несущую живую стрелу выпускал (алт.). С утра до самого вечера тетиву натягивал, / С вечера до самого утра натягивал (тув.). В одном из конкретных моментов тувинских изображений стрельбы из лука (сказание о Бокту-Кирише) любопытен «меченый атом» контактов с монголо- ойратской эпической традицией — с той, однако, оговоркой, что и на сей раз обоюдность совсем не трафаретна. В перечне опорных образов — не только совпадения, но и различия. . . .Шестьдесят драконов, вырезанных на нижнем конце лука, / Зарычали на тех, что на ниж­ нем упоре, / Тридцать драконов, вырезанных на верхнем конце лука, / Зарычали на тех, что на верхнем упоре; Горные козлы — козероги, изображенные на упорах, / Стали биться, бодаться, лягаться, / Тигры и львы, на спинке изображенные, / Оскалили-ощерили зубы (тув.). , . .Концы лука спереди до того сгибаются. . . что сталкиваются вырезанные там головы аргали; так, что вырезанные на площадочках бараны и козлы сталкиваются головами, вырезанные на концах лука вороны и гуси сталкиваются крыльями, а вырезанные тигр и дракон забирают в пасть головы друг друга (монг.-ойр.). Перенесемся теперь в мир русского эпоса с его иностадиальной изобрази­ тельной материей. В былинах, даже в пределах сибирских записей, тоже встречаем « заговаривание стрелы», выдержанное, однако, в ином, чем в героико­ архаических традициях, стилевом ключе: без огнеизвержений, магических потря­ сений и т. д. Описание даже как бы контрастно к таким экстраординарным, фантастическим масштабам.