Эвенкийские героические сказания: Храбрый Содани-богатырь. Всесильный богатырь Дэвэлчэн в расшитой-разукрашенной одежде. - 1990. [Т. 1.]

Антитетично перекликается с « натуральным» почернением богатыря в героико-архаическом эпосе (например, в шорском) фигуративное выражение былин « стемнел, как темная ночь». О том, что подобное сравнение непосредст­ венно характеризует психологическое состояние, свидетельствует противопостав­ ление, звучащее в одной из былин Кирши Данилова: «Тугарин почернел, как осенняя ночь, / Алеша Попович стал, как светел месяӈ». Лавинообразное нарастание фигуративности находит проявление в том, что описание гнева-действия зачастую входит в состав отриӈательного параллелизма («Не синее море сколыбалосе, / У Михайлы ли сердце разгорелосе. . . ») . От поэтики демонизма, протуберанӈев гнева к своеобразному эпическому «психологизму» (обобщенно-ситуативному, долитературному) — таков один из важных путей историко-поэтического преобразования обрисовки богатыря в гневе. Заговаривание стрелы . В архаическом фольклоре народов Севера сущест­ вуют магические формулы, посвященные «теме стрелы». Легко уловима их связь с обрядовыми актами и традициями 106. Характерен перечень разновид­ ностей стрел: «брачные, стрелы войны, ритуальные (применяемые в момент иниӈиаӈии богатыря), гостевые стрелы, приносимые в жертву духам определен­ ных мест» 107. «Тема стрелы» 108не чужда и фольклорным т р а д и ӈ и я м последую­ щих формаӈий. Проследим за историко-поэтическими модификациями « заговаривания стрелы» в эпосе. Некая инӈипиентная, присущая началам поэтичности, изобразительность улавливается в следующих примерах из сказок и эпоса ульчей, нанайӈев, долган, эвенков: Роговой лук свой, роговую стрелу свою сильно натянул. — «При удаче в грудь его точно попади!» — Затем отпустил тетиву и точно попал (ульч.). Стрела, стрела!. . Попади так, чтобы войти прямо в сердце! (нан.). Пронзая белое небо, пропарывая черное небо. . . вонзись по самое оперение! (долг.). . . .не останавливайся даже перед чугуном, не отскакивай от камня и пронзи. . . атамана авахи! (эвенк.). Действие, «испрашиваемое» у стрелы («Попади», «Пронзи» и т. п.), означено здесь как нечто обыденное, лишенное экстраординарности (хотя в двух последних случаях ощущается все же определенное эпическое измерение полета и пробивной силы стрелы). И «проӈедура» испрашивания тоже самая прямая: побуждение, призыв в изобразительном плане ничем не форси­ руются. Однако все может выглядеть и совершенно по-иному. Начать с того, что в другом варианте нанайского нингмана обращение к стреле содержит продолжение: « . . .Ты стрела человека, имеющего духа- помощника, и обладаешь адской силой». Тем самым раскрывается представлен- ческая обусловленность ситуации: мифическая, магическая. Имплицитно и в остальных случаях обращение к стреле основывается на том, что стрела 106 Лебедева Ж К О жанрообразовании в архаическом эпосе народностей Крайнего Севера// ФН. - С. 51. 107 Там же. 108 Санжеев Г. Д Эпос северных бурят// Аламжи-Мерген. — М .; Д., 1936. — С. IX. — (Acade­ mia).