Кузнецов И.В._Русская художественная литература 1840-1890-е годы-2020

МЕТАФИЗИЧЕСКИЙ РЕАЛИЗМ 185 истинно верующего монастырь есть место и возможность самой напряженной внутренней жизни. И старец, который руководил Сер- гием, указал ему на это в письме: что он смирялся «не ради Бога, а ради своей гордости» . Бес, который приставлен смущать отца Сергия, сильнее все- го приступает к нему через похоть. Плотское желание преследует монаха, и однажды соблазн воплощается в образе распутной дамы Маковкиной, обманом проникшей к нему в келью. Чтобы победить вожделение, Сергий ищет физической боли. «Да, я пойду, но так, как делал тот отец, который накладывал одну руку на блудницу, а другую клал в жаровню» , – здесь он, по-видимому, вспоминает протопопа Аввакума, исповедовавшего блудницу, держа руку над горящей свечой. Когда это не помогает, он берет топор и отрубает себе палец. На Маковкину случившееся произвело огромное впе- чатление. «Через год она была пострижена малым постригом и жила строгой жизнью в монастыре». Поступок Сергия обратил на путь истинный заблудшую, произвел над ней духовное исцеление. Это не могло остаться в обществе незамеченным. «Слава отца Сер- гия стала увеличиваться <…> стали приводить к нему болящих, уверяя, что он исцеляет их». Но для самого отца Сергия его новый статус подателя исце- лений был ложным. «Сергий чувствовал, как с каждым месяцем, неделей, днем уничтожалась его внутренняя жизнь и заменялась внешней». Актуализируется известное и по средневековью, и по Гоголю и Достоевскому противоположение внешнего и внутрен- него в человеке – герое. Образ затворника-целителя относился к внешнему человеку. Его усиление разрушало внутреннюю жизнь Сергия. «Он чувствовал ослабление, потухание Божеского света истины, горящего в нем <…>. Дьявол подменил всю его деятель- ность для Бога деятельностью для людей». Сам себя Сергий сравнивает с местом, где ранее был ключ. «Был слабый ключ воды живой, который тихо тек из меня, через меня. <…> Но с тех пор не успевает набраться вода, как жаждущие приходят, теснятся, отбивая друг друга. И они затолкли все, осталась одна грязь». Толстой ставит очень взрывной для своего времени вопрос: может