Кузнецов И.В._Русская художественная литература 1840-1890-е годы-2020

МЕТАФИЗИЧЕСКИЙ РЕАЛИЗМ 157 предпоследней главе прямо сказано: «наполненный прахом гроб» – таким его видит Е в п р а к с е ю ш к а . А н н и н ь к а в одном из разго- воров с Порфирием жалуется: «Что у вас делать! Утром встать – чай пить идти <…> за завтраком – вот обедать накрывать будут <…> ужинать и спать… умрешь у вас!» – «И все, мой друг, так дела- ют» , – совершенно искренне отвечает Иудушка. «Умертвия» в голов- левском мире – явления повседневности. И сама центростремитель- ность головлевского пространства связана с тем, что персонажи явля- ются сюда с заведомым итогом: они приходят умирать. Однако смертоносность, точнее, выморочность Головлева в художественном мире романа не остается только в пределах про- тивопоставления живое / неживое . Головлево активно осмыслива- ется писателем в категориях гиблого места , прибежища нечистой силы. На это указывает целый ряд признаков. Из Головлева нельзя выбраться, разве что ценой дьявольской сделки, которая все равно не поможет. Так Степан, обдумывая возможности облегчения своей участи, вспоминает дичайшее суеверие: «Взять живую лягушку и положить ее в глухую полночь в муравейник» , – а по размышлении сокрушенно констатирует: «Либо проклятие на себя наложить приходилось, либо душу черту продать» . Те, кому удается поки- нуть эмпирические пределы Головлева, все равно несут на себе его печать: они либо возвращаются (Аннинька), либо погибают плохой смертью в другом месте (сыновья Иудушки, Любинька). Арину Пет- ровну ее муж Владимир Николаевич, явно не имея в виду метафо- ры, именует «ведьмой». Когда вернулся Степан, отец восстал со своего «мертвецкого» ложа, «крикнул петухом» , «идиотски захо- хотал» и пообещал сыну, что ведьма его «съест! съест! съест!» – в чем Степан и сам ни минуты не сомневался. Писатель наполнил роман мотивами из народных суеверий и мрачных сказок, чтобы укрепить образ Головлева как нечистого места. Поворот иносказания. Небытие Щедрин регулярно использует в «Господах Головлевых» один и тот же смыслообразующий прием поворота иносказания , в том числе реализации метафоры: когда устойчивые идиомы, про-