Кузнецов И.В., Ляляев С.В., Проза Бориса Пастернака. Мир, образ, текст-2020

И. В. КУЗНЕЦОВ, С. В. ЛЯЛЯЕВ 98 Все это у Пастернака уже было написано и раньше, и тоньше: и про предметность явлений, и про связь предметности и имени, и про нели- нейность времени. Здесь это собрано в полтора десятка строк, пересыпано нехитрыми консонансами, собирающимися в образ, и подано почти в дек- ларативном виде. Трудно отделаться от впечатления, что Пастернак пишет философский букварь, наподобие Маяковского («Что такое хорошо и что такое плохо»). Во всяком случае, прямолинейность передачи весьма тон- ких интуиций в данном случае скорее служит их огрублению. Притом раз- витие текста дает повод предположить, что «спрямление» высказывания для Пастернака в этом тексте было сознательной установкой. Говоря о развитии текста, мы имеем в виду третью главку, где как раз и возникает образ «воздушных путей». Пастернак применяет здесь реализованную метафору: изображает, по прошествии более пятнадцати лет после событий прежних двух частей, небо над губисполкомом, «слов- но шоссейным катком из конца в конец укатанное запойной канонадой и теперь ею окончательно утрамбованное и убитое <…>» [III, 93]. Это срав- нение суть первая составляющая тропа, вторая же – поясняющее развора- чивание: «Это были воздушные пути, по которым, как поезда, ежедневно отходили прямолинейные мысли Либкнехта, Ленина и немногих умов их полета. Это были пути, установленные на уровне, достаточном для прохождения всяческих границ, как бы они ни назывались. <…> Это было небо Третьего Интернационала» [III, 93]. Мы узнаем здесь мотив границы (читай – «оправы», «линии»). «Воздушные пути», как видно, таковы, что их реальность выше всяких оп- рав, и мысли, которые по ним движутся, это и есть содержание жизни, мир феноменальный. Третий Интернационал, таким образом, позициони- руется как реальнейшая реальность: realiora , в символистском и феноме- нологическом смысле. По отношению к действию используется опять-таки знакомый пас- тернаковский принцип косвенного изложения – фрагментарного ведения фабулы. Фабула первых двух частей – похищение и нахождение малыша. Подобно тому, как это было в «Контроктаве», основные события внешнего действия узнаются из проговорок или скороговорок рассказчика 1 . Вот про- говорка: «Когда, наконец, польет <…> я расскажу вам, что родители похи- щаемого мальчика с вечера вычистили свое пике <…>» [III, 86–87] – до сих 1 После использования образа повествователя в повестях 1918 года Пастернак в «Воздушных путях» вновь обращается к использованию речевой маски рассказчика. И в этом тоже про- явилась оглядка писателя назад, на давно освоенную стилистику.