Кузнецов И.В., Ляляев С.В., Проза Бориса Пастернака. Мир, образ, текст-2020

ДЕЙСТВИЕ, ФАБУЛА, ПОВЕСТВОВАНИЕ: 1910–1920-е годы 99 пор о похищении не было сказано ни слова. В этой повести рассказчик спе- циально подчеркивает и маркирует сообщение о том, что начинает изложе- ние действия как будто для того, чтобы подчеркнуть его малость (в том чис- ле по текстовому объему) и незначительность на фоне всего остального – создаваемого общего образа мира и собственных суждений о нем: «Льет дождь, льет как из ведра. Я приступаю к обещанному. Над канавой трещат ветки орешника. Две фигуры бегут по полю. У мужчины черная борода. Косматая грива женщины бьется по ветру. У мужчины зеленый кафтан и серебря- ные серьги, на руках он держит восхищенного ребенка. Льет, льет как из ведра» [III, 87]. На этом первая главка обрывается. Вторая открывается по- пастернаковски подробным описанием прихода поезда, в котором приез- жает мичман – друг семьи и, предположительно, настоящий отец пропав- шего ребенка. Трое входят в дом, и через несколько минут в нем подни- мается суматоха, переданная в нескольких неопределенно атрибутиро- ванных репликах (принцип, близкий к найденному в «Апеллесовой черте»: стенограмма диалога как действительность восприятия). Затем следует описание ночного пространства, по которому мечутся (можно только до- гадаться зачем) три человеческие фигуры. Затем приводится цитирован- ное выше рассуждение о законе, согласно которому с нами не должно случаться ничего фатально плохого. Оно сопровождается развернутым комментарием: в частности, касательно того, что: «…сменялись часы, менялась в своем лице ночь, менялись и они, и теперь, на ее исходе, это были совершенно неузнаваемые люди, переставшие понимать, за какие это грехи и для чего, не давая им отдышаться, жестокое пространство продолжает таскать и переметывать их из конца в конец по той земле, на которой им сына уже больше никогда и никак не видать» [III, 90]. Конечно, здесь Пастернак наглядно показывает, что формально лю- ди могут идентифицироваться как прежние, хотя содержание их измени- лось. Но дело все в том, что именно этот факт его как рассказчика и зани- мает, а не история с похищением. Потому что, поразмышляв вдоволь на названную тему, рассказчик манерно задается риторическим вопросом: «Ради этого ли спорного наблюдения скрывает автор от читателя то, что ему так хорошо известно? Ведь лучше всякого другого знает он, что лишь только в поселке откроют булочные и разминутся первые поезда, как слух о печальном происшествии облетит все дачи и укажет, наконец, близнецам-гимназистам с Оль- гиной, куда им доставить своего безыменного знакомца и трофей вчерашней по- беды» [III, 90].