Кузнецов И.В., Ляляев С.В., Проза Бориса Пастернака. Мир, образ, текст-2020

И. В. КУЗНЕЦОВ, С. В. ЛЯЛЯЕВ 94 И чтобы не было суков в душе, – чтобы рост ее не застаивался, что- бы человек не замешивал своей тупости в устройство своей бессмертной сути, заведено много такого, что отвлекает его пошлое любопытство от жизни, которая не любит работать при нем и его всячески избегает. Для этого заведены все заправские религии, и все общие понятия, и все пред- рассудки людей, и самый яркий из них, самый развлекающий – психоло- гия » [III, 37]. Поскольку именно к такой стилистике будет тяготеть писатель в своем дальнейшем творчестве, то уместно сообщить показанной разно- видности текста – «тексту-суждению» тот термин, которым он обозначает- ся в последние годы: текст-ментатив . Ментатив определяется в проти- вопоставлении нарративу как текст, опирающийся не на хронотопический, а на ментальный тип референтной ситуации. В философии (Р. Декарт, Б. Спиноза) называются два атрибута субстанции: протяженность и мыш- ление. «На основе этого различения можно противопоставлять два типа текстов, в одном из которых (в нарративе) доминирует референция к “протяженности” хронотопа, в другом – в ментативе – к мышлению как таковому и его речевой форме» 1 . Отдельно и законченно сформулирован- ная мысль, сентенция, в пределе даже афоризм – вот те формы высказы- вания, которыми в перспективе все чаще начинает пользоваться писатель и которые содержательно выдвигает на первый план в своих прозаических сочинениях. 6. Смена тематики и поиск жанра: «Воздушные пути», «Повесть» Период 1920-х годов был для Бориса Пастернака временем как ху- дожественного, так и социального самоопределения. В 1922 году, после публикации «Сестры моей – жизни» и ряда прозаических сочинений, он становится известным, даже знаменитым литератором. В 1922-1923 годы он совершает поездку с семьей в Берлин, где к этому времени уже обос- новались его родители. В эмигрантском кругу Пастернак ощутил себя со- вершенно чужим. «В пастернаковском отношении к берлинскому окруже- нию можно усмотреть разочарование <…>. Самая действительность бер- линской культурной жизни <…> сопоставлялась поэтом с историческими потенциями Советской России» 2 . 1 Максимова Н. В. «Чужая речь» как коммуникативная стратегия. М., 2005. С. 109–110. 2 Флейшман Л. Борис Пастернак в двадцатые годы. С. 23, 25, 26.