Кузнецов И.В., Ляляев С.В., Проза Бориса Пастернака. Мир, образ, текст-2020

ДЕЙСТВИЕ, ФАБУЛА, ПОВЕСТВОВАНИЕ: 1910–1920-е годы 93 конкретное время души со своим измерением долготы и протяженности, мест и дней» 1 . Ежи Фарыно справедливо заметил по поводу этой повести, что «проблема нарративности <…> тут оборачивается проблемой тексто- построения, суть которого – постепенная экспликация и трансформация отправной мотивики текста» 2 . В части текстопостроения нужно отметить следующее. В «Детстве Люверс» складывается новая для Пастернака стилистика. Она более сдер- жанная и в этом смысле тяготеет к стилистике речи повествователя в пер- вой части «Писем из Тулы». Иносказания, образность – все это присутству- ет и сохраняется, однако утрачивается экзальтация и экстравагантность. Описания, и пространные, сохраняются, однако избегают навязчивости: это «описания частностей и деталей» (К. Локс) 3 , благодаря которым осу- ществляется движение действия. Орнаментальная функция в них уходит на второй план, вытесняясь функцией, «перехваченной» у повествования. В «Детстве Люверс» с заметной настойчивостью по отношению к прежней пастернаковской художественной прозе начинают вводиться фрагменты текстов-суждений (что отметил М. Кузмин). Их много, и они подчеркнуто значимы, доминируя по смысловой нагруженности над опи- саниями (не говоря уже о повествовательных фрагментах). Например: «Мало кто и из взрослых знает и слышит то, что зиждет, ладит и шьет его. Жизнь посвящает очень немногих в то, что она делает с ними. Она слишком любит это дело и за работой разговаривает разве с теми только, кто желает ей успеха и любит ее верстак. Помочь ей не властен никто, по- мешать – может всякий. Как можно ей помешать? А вот как. Если доверить дереву заботу о его собственном росте, дерево все сплошь пойдет проро- стью, или уйдет целиком в корень, или расточится на один лист, потому что оно забудет о вселенной, с которой нужно брать пример, и, произведя что- нибудь одно из тысячи, станет в тысячах производить одно и то же. 1 Иоффе И. И. Синтетическая история искусств: Введение в историю художественного мышле- ния. Л., 1933. С. 475. 2 Фарыно Е. Белая медведица, ольха, Мотовилиха и хромой из господ: Археопоэтика «Детства Люверс» Бориса Пастернака. Stockholm, 1993. С. 7. 3 Ср. также: «Если мы попытаемся выделить некую условную единицу пастернаковского об- разотворчества, то она окажется меньше, чем у кого-либо из русских поэтов. Это: капли, сне- жинки, пушинки, листья, ветки, искры, слезы, цикады, муравьи, чашечки, рыльца, льдинки, дольки, шарики, иглы, звезды, брильянты, запонки, бусы, костяшки, стекляшки, розетки… Все сводится к предельным дробям мироздания, расчисленного пастернаковским “всесильным богом деталей” – его всеблагая власть простирается не только на “человецев”, но и на малых сих предметного бытия. <…> Чем просветленнее поэт, тем пристальнее он видит мир и тем щедрее к нему бог деталей». – Эпштейн М. Хасид и талмудист: Сравнительный опыт о Пас- тернаке и Мандельштаме // Звезда. 2000. № 4. С. 87.