Кузнецов И.В., Ляляев С.В., Проза Бориса Пастернака. Мир, образ, текст-2020

И. В. КУЗНЕЦОВ, С. В. ЛЯЛЯЕВ 88 рукой вдоль по Уральскому хребту, взглянув на нее, сраженную, как ему казалось, этим доводом: - Условились провести естественную границу, вот и все. <…> Дети спали крепко в эту первую ночь и проснулись: Сережа – в Екатерин- бурге, Женя – в Азии, как опять широко и странно подумалось ей» [III, 49]. Сережа, как видно из этого отрывка, уже давно живет в мире пред- метов и готовых имен; для Жени же слишком очевидна непрерывность действительности восприятия, содержания, так странно приобретшего новое наименование 1 . Далее многие вещи стали даваться Жене как готовая предметная данность: предстоящее поступление в гимназию, посещения репетитора, ежедневные учения солдат во дворе, встречи в городе с китайцами: «Многое, как ее близкое поступление в гимназию, бывало приятно. Но, как и оно, все это объявлялось ей. Перестав быть поэтическим пустячком, жизнь за- бродила крутой черной сказкой постольку, поскольку стала прозой и превратилась в факт. Тупо, ломотно и тускло, как бы в состоянии вечного протрезвления, попа- дали элементы будничного существования в завязывавшуюся душу. Они опуска- лись на ее дно, реальные, затверделые и холодные, как сонные оловянные ложки. Там, на дне, это олово начинало плыть, сливаясь в комки, капая навязчивыми идеями» [III, 50]. Для девочки действительность восприятия стала сгущаться, все бо- лее материализовываться, приобретать вес. Предметы стали делаться «та- кими, с которыми порешили», как писал Пастернак кузине в письме от 23.07.1910, предметный мир начал обретать нудительную неустрани- мость. В ряде случаев во взгляде Жени Люверс происходит изменение «оправы», в которую помещается действительность восприятия. Так, уез- жающий на военные сборы инженер Негарат объяснил Жене смысл этого мероприятия, и она сразу по-другому стала воспринимать ежедневные учения солдат под окнами: 1 Ср.: «“Детство Люверс” начинается в момент равновесия между словом и реальностью, где реальность исчерпывается словом. В начале повествования, когда Женя еще маленькая, ее успокаивают словом “Мотовилиха”. Можно вполне остаться на этой стадии, что доказывает пример жениного брата Сережи. Сережа в своей страсти к названиям частей, деталей пред- метов – как, например, “депо, паровозы, запасные пути, беспересадочный”, – так и продол- жает существовать, и даже, возможно, застрял навсегда в мире, где объект унифицирован и имеет единственное наименование». – Коппер Д. М. «Котик Летаев» Андрея Белого и «Дет- ство Люверс» Бориса Пастернака: двойное видение русского авангарда // Русская литература ХХ века: исследования американских ученых. СПб, 1993. С. 97.