Кузнецов И.В., Ляляев С.В., Проза Бориса Пастернака. Мир, образ, текст-2020

ДЕЙСТВИЕ, ФАБУЛА, ПОВЕСТВОВАНИЕ: 1910–1920-е годы 87 кому, то тем только людям, которые умеют кричать и наказывать, курят и запирают двери на задвижку. Она впервые, как и эта новая Мотовилиха, сказала не все, что подумала, и самое существенное, нужное и беспокойное скрыла про себя» [III, 35]. Явление и есть самое существенное, нужное и беспокойное. Его скрывают, или точнее говоря, оно скрыто. И у этого есть психологический смысл. Потому что когда Женя начинает скрывать внутри себя некие явле- ния, то есть о-граничивает, о-черчивает свой внутренний мир содержаний, неименуемый ни для себя, ни для окружающих, то она, собственно, начи- нает становиться личностью. «Повзрослев, Женя начинает понимать, что название жизненного факта определяет его лишь очень поверхностно. Кроме этой поверхностной, определяемой именем видимости, явление действительности <…> имеет еще внутреннее, невыразимое словом зна- чение» 1 . Это сотворение человека совершается помимо сознательных ус- тановок, которые – лишь отвлекающий маневр, чтобы не мешать жизни делать ее созидательную работу: «Из первобытного младенчества дети уже вышли. Понятия кары, воздая- ния, награды и справедливости проникли уже по-детски в их душу и отвлекали в сторону их сознание, давая жизни делать с ними то, что она считала нужным, вес- ким и прекрасным» [III, 37]. Примеры того, как осваивается называнием действительность вос- приятия, в повести многочисленны. Приведем лишь некоторые из них: «То, что высилось там, по ту сторону срыва, походило на громадную какую- то, всю в кудрях и в колечках, зелено-палевую грозовую тучу, задумавшуюся и ос- толбеневшую. Женя затаила дыхание, и сразу же ощутила быстроту этого без- брежного, забывшегося воздуха, и сразу же поняла, что та грозовая туча – какой-то край, какая-то местность, что у ней есть громкое, горное имя, раскатившееся кру- гом, с камнями и с песком сброшенное вниз, в долину; что орешник только и зна- ет, что шепчет и шепчет его; тут и там и та-а-ам вон; только его. - Это – Урал? – спросила она у всего купе, перевесясь» [III, 45]. Или еще: поезд пересекает границу Европы и Азии. Дети оказыва- ются в своей новой екатеринбургской квартире. Для Жени встреченный быт кажется узнаваем и привычен: «Чем же это – Азия? – подумала она вслух. Но Сережа отчего-то не понял того, что наверняка бы понял в другое время: до сих пор они жили парой. Он раскатился к висевшей карте и сверху вниз провел 1 Горелик Л. Л. Ранняя проза Пастернака. С. 88.