Кузнецов И.В., Ляляев С.В., Проза Бориса Пастернака. Мир, образ, текст-2020

И. В. КУЗНЕЦОВ, С. В. ЛЯЛЯЕВ 86 эмоциональных восприятий автора» 1 . Юрий Тынянов указал на «дет- скость» пастернаковского языка: «Своеобразие языка Пастернака в том, что его трудный язык точнее точного – это интимный разговор, разговор в детской» 2 . И действительно, «детскость» у Пастернака присутствует, но не как самоцель. Ее генетически обусловливает пристальное внимание к мо- ментам рождения имен и предметов (что, в сущности, и есть творчество). А поскольку совершается это рождение не где-нибудь, а в чьем-то кон- кретном сознании, то Пастернак избрал территорией смыслопорождения сознание ребенка, впервые открывающего мир – так сказать, для чистоты эксперимента. Константин Локс, пожалуй, внимательнее других уловивший не только принцип развития «Детства Люверс», но и основной ген пастерна- ковского творчества, писал: «Семья и детство его основная тема, и повесть о Жене Люверс <…> удалась лучше других. Человек медленно прорастает сквозь дремучую толщу мира, его на каждом шагу окружают неслыханные чудеса, очень, впрочем, обычные – улыбка матери, сияние звезды и более прозаический свет лампы. Сквозь все это он, удивляясь, называет свое собственное имя и находит имена для окружающего. Этот момент нахож- дения имени или слова и есть начало того, что мы называем прозой или поэзией» 3 . – Мы бы назвали это творчеством, в том самом смысле, кото- рого искал Пастернак в ранние годы: в смысле пересоздания, преображе- ния действительности. Но только здесь речь идет не о преображении, а о первоначальном обретении имени, образа, очертания ранее не встречен- ной действительности восприятия: «Однажды ангорская кошка, чем-то испуганная, резко шевельнулась во сне и разбудила Женю. <…> Нипочем нельзя было определить того, что творилось на том берегу, далеко-далеко: у того не было названия и не было отчетливого цвета и точных очертаний» [III, 34]. Девочка испугалась и успокоилась, когда ей объяснили, что этот ха- ос зовется Мотовилихой: «Только это ведь и требовалось: узнать, как зовут непонятное, – Мотовилиха. В эту ночь это объяснило еще все, потому что в эту ночь имя имело еще полное, по- детски успокоительное значение. Но наутро <…> она вышла из того младенчества, в котором находилась еще ночью. Она в первый раз за свои годы заподозрила явле- ние в чем-то таком, что явление либо оставляет про себя, либо если и открывает 1 Кузмин М. А. Говорящие // Условности. Статьи об искусстве. Пб, 1923. С. 160. 2 ТыняновЮ. Н. Промежуток // ТыняновЮ. Н. Поэтика. История литературы. Кино. М., 1977. С. 184. 3 Локс К. Борис Пастернак. Рассказы. М.; Л.: Круг, 1925. 106 с. Рецензия. С. 287.