Кузнецов И.В., Ляляев С.В., Проза Бориса Пастернака. Мир, образ, текст-2020

И. В. КУЗНЕЦОВ, С. В. ЛЯЛЯЕВ 76 «Карликовые улочки, уродливые, ублюдочные закоулки. Гулко глотают их зевы виадуков. Бушеванье вплотную к шторке подступающих садов» [III, 9], – и другие. Правда, в синтаксисе крупных построений имеет место лейтмотивная организация: так, «на улице говор» и «Гейне спит» [III, 11] – повторяющиеся фразы, прошивающие все описание полуденного сна ге- роя до прихода Камиллы. Однако ни по объему текста, ни по композици- онному расположению акцентированные этими приемами фрагменты не занимают значительного места в составе целого. Приоритет в повести от- дан автором действию. Но изложение этого действия менее всего походит на традицион- ное повествование, в котором чередуются, говоря школьным языком, «слова автора» и «реплики персонажей». Речь рассказчика 1 сведена к ми- нимуму и используется главным образом в экспозиции и описаниях. Ос- новную часть текста занимают диалоги героев. Притом это не те пропу- щенные сквозь сознание повествователя и таким образом адаптирован- ные к ожиданиям читателя диалоги, которыми пользовалась русская и европейская проза классической повествовательной традиции. Это, если можно так выразиться, звуковой ряд действительности восприятия. Рас- члененность его зависит не от повествовательных задач, а от характера отношений персонажей в «рассказанной» действительности. Пока гово- рящие малознакомы, их речь выстроена так, чтобы быть удобной для по- нимания посторонним, то есть, в данном случае, читателем. По мере же их приближения друг к другу возникает все больше взаимных умолчаний, так что в шестой главке разговор Гейне и Камиллы воспринимается как слу- чайно подслушанный. И не только диалоги принадлежат к действительности восприятия. Мятущаяся субстанция этой действительности безраздельно господствует в повести с того момента в сюжете, как поезд Гейне отправляется из Пизы в Феррару. Описания, которыми на протяжении всей повести перемежа- ются диалоги, представляют собой зрительный ряд действительности вос- приятия. Со стороны формы изложения на это указывает неизменное на- стоящее время рассказа, обилие, и даже преобладание, назывных пред- ложений; экспрессивная краткость синтаксических конструкций. Мир ви- дится здесь и сейчас, дистанция между ним и зрителем отсутствует, впе- чатления цвета, очертаний, красок крупными пятнами бросаются к внут- реннему взору свидетеля. 1 Здесь, как и в «Контроктаве», присутствие личного субъекта – рассказчика – обнаруживается почти случайно, в маленькой реплике-проговорке: «ба, да я ведь точно помню число то: 23 августа, вечером» [III, 6].