Кузнецов И.В., Ляляев С.В., Проза Бориса Пастернака. Мир, образ, текст-2020

И. В. КУЗНЕЦОВ, С. В. ЛЯЛЯЕВ 72 повести, формулирует свои претензии незнакомец. По характеру «визит- ки» Гейне понимает, что его гость – итальянец Эмилио Релинквимини, ав- тор поэмы «Кровь». И Гейне поступает неожиданно. Он немедленно от- правляется в Феррару, оставив в качестве ответа своему визитеру клочок бумаги с обрывком текста: «Но Рондольфина и Энрико, свои былые имена отбросив, их сменить успе- ли на небывалые доселе: он – ˮРондольфина!ˮ – дико вскрикнув, ˮЭнрико!ˮ – во- зопив – она» [III, 7]. С этого момента для читателя ясность фабулы утрачивается. Рон- дольфина и Энрико – персонажи для него новые, и что за имена они от- бросили, вызывает лишь недоумение. Что задумал Гейне, тоже неясно. Тем более что во второй главке, где он изображен дремлющим в поезде, писатель приводит несколько отрывков из мыслей героя, по которым по- нятно, что герой и сам не очень хорошо представляет ожидающие его со- бытия. «Что-нибудь да выйдет из этого. Наперед загадывать нет проку, да и возможности нет. Впереди – упоительная полная неизвестность» [III, 9]. Единственное, что очевидно: Гейне хочет за сутки совершить некое меро- приятие и исчезнуть из Феррары, прежде чем туда примчится Релинкви- мини – а что он буквально примчится, Гейне совершенно уверен. Третья главка открывается диалогом непоименованного персонажа с редактором газеты. Приводится только прямая речь: таким способом Пастернак добивается устранения ненужной «оправы» и предоставляет читателю нагую действительность восприятия. Подается заявление о на- ходке записной книжки Релинквимини. Следующий фрагмент: Гейне спит. Лишь его пробуждение и разговор с лакеем позволяет понять, что объяв- ление подавал именно он, потому что к нему за находкой пришла некая синьора – нет, синьорина, уточняется в следующей реплике 1 . Дальнейшая сцена развивается с молниеносной непредсказуемо- стью. Вся она состоит из диалога Гейне и явившейся к нему дамы, которая представилась как Камилла Арденце. Принцип устранения авторской речи в передаче этого диалога соблюдается практически неукоснительно: Пас- тернак убирает «оправу» и делает читателя свидетелем обнажающейся здесь действительности восприятия. Но прежде всего (по фабуле) эта дей- ствительность обнажается перед героиней, которую Гейне неожиданным потоком поэтической речи обращает в смятенное состояние. Расшатывая 1 Что совершенно несообразно, так как в конце четвертой главки Гейне говорит гостье, что сразу заметил у нее на пальце обручальное кольцо.