Кузнецов И.В., Ляляев С.В., Проза Бориса Пастернака. Мир, образ, текст-2020

ДЕЙСТВИЕ, ФАБУЛА, ПОВЕСТВОВАНИЕ: 1910–1920-е годы 71 вернее посчитаться с «романтизмом» в широком смысле слова. Персона- жи, принадлежащие к эпохе исторического романтизма, с соответствую- щим «мировосприятьем» и стилем поведения, переносятся в современ- ность и оказываются в ней странно уместны. Как будто не Гейне и его со- перник выясняют отношения в Италии 1910-х годов, а два поэта из разных модернистских группировок 1 . В сущности, только имя «Гейне» и связывает сюжет с первой третью XIX столетия. И не прошлое модернизируется – напротив, современность архаизируется Пастернаком: в ней обнаружива- ются идеи и конфликты столетней давности, уже в силу самой своей арха- ичности сомнительные для писателя, как сомнительны были для него вся- кие застывшие «оправы» действительности. Именно разрушение застарелой романтической «оправы» было ос- новной задачей писателя в новелле, и он решил ее наиболее естественным для себя способом – через преображение действительности. Но только здесь это преображение оказалось эксплицировано и подчеркнуто, пред- став выделенным и обособленным фрагментом фабульной конструкции. Фабула новеллы на стадии завязки совершенно прозрачна. Случай- но оказавшись в Пизе, Генрих Гейне получает в гостинице оригинальную визитную карточку: лист бумаги с пятном крови. Эта «визитка» напоминает ему о письме трехдневной давности, в котором некий аноним, «как-то вскользь и туманно пройдясь насчет племенных и кровных корней по- эзии» 2 [III, 7], в напыщенных, витиеватых выражениях предлагает ему предъявить свидетельство собственного аристократизма. «Только о при- надлежности вашей к аристократии крови и духа (эти понятия неразрыв- ны) – вот о чем единственно любопытствует Зевксис» [III, 7], – так, с аллю- зией на соперничество двух античных художников 3 , описанное в эпиграфе 1 При этом в сюжете повести еще и заложена литературная мистификация. – См.: Москале- ва А. Е. Литературная мистификация как исток метасюжета // Русская литература в современ- ном культурном пространстве. Литература о литературе: проблемы литературной самореф- лексии. Томск, 2010. С. 154–164. 2 Вероятно, Гейне был взят на роль героя новеллы не случайно, поскольку его еврейское происхождение делает особенно вызывающими претензии Релинквимини. В этом пункте нам видятся у Пастернака автобиографические смыслы: идея о «племенных корнях» поэзии должна была среди прочих романтических идей выглядеть для писателя особенно нетерпи- мой, так как он неизменно настаивал, что еврейского в нем – только происхождение. «По крови я еврей, по всему остальному за ее вычетом – русский» [VII, 346], – писал он Александ- ру Штиху 21 декабря 1917 г. 3 Исследователями неоднократно отмечалось, что в привлеченном Пастернаком античном предании допущена неточность, вероятно намеренная: соперничество разворачивалось не между Апеллесом и Зевксисом, а между Апеллесом и Протогеном. См. напр.: Каган Ю. М. Об «Апеллесовой черте» Бориса Пастернака: попытка постижения // Литературное обозрение. 1996. № 4. С. 43–50.