Кузнецов И.В., Ляляев С.В., Проза Бориса Пастернака. Мир, образ, текст-2020

ДЕЙСТВИЕ, ФАБУЛА, ПОВЕСТВОВАНИЕ: 1910–1920-е годы 53 3. Фабула как мотивировка развертывания текста в «Истории одной контроктавы» Повесть «История одной контроктавы», согласно намерениям ее ав- тора, не должна была увидеть свет. В комментарии к первой публикации текста 1 Евгений Пастернак сообщает, что рукопись вместе с другими ар- хивными материалами предназначалась его отцом к сожжению – обычная судьба всех пастернаковских черновиков и набросков. По случайному сте- чению обстоятельств именно эта пачка бумаг попала в руки Евгения Бори- совича, и уничтожать ее он не стал, о чем в мягкой форме сообщил отцу. Таким образом, Пастернак знал о том, что рукопись продолжает существо- вание, и не мог не догадываться о ее возможной дальнейшей судьбе. Од- нако, продемонстрировав сыну свое неудовольствие, он не настоял на уничтожении текста. Учитывая это обстоятельство, мы вряд ли можем с полной уверенностью говорить, что писатель категорически возражал про- тив публикации «Контроктавы». Так или иначе, повесть оказалась как бы «незаконнорожденной»: и по времени создания 2 , и по общей недо- оформленности тяготея к ранним фрагментам, она, кажется, изначально должна была разделить с ними судьбу случайной, реконструированной публикации. «История одной контроктавы» соотносится с ранними фрагментами и еще в одном, важном в контексте настоящей работы отношении. Это текст, написанный в манере, самим Пастернаком впоследствии, в «Охран- ной грамоте», обозначенной как «романтическая» и вскоре сознательно отвергнутой. Мировоззренческое основание «романтической» манеры 1 См.: Борис Пастернак. «История одной контроктавы». Публикация Е. Б. Пастернака // Извес- тия АН СССР. Сер. лит. и яз. 1974. Т. 33. № 2. С. 150–161. 2 В первой публикации Е. Б. Пастернак датировал повесть 1913 годом. В Комментарии к Собра- нию сочинений 2004 года временем создания называется январь 1917 – на том основании, что в письме к родителям того же периода Б. Пастернак сообщал о написании повести, близкой по замыслу к «Апеллесовой черте», но более совершенной. К тому же на рубеже 1916 и 1917 годов писатель попытался взять реванш в музыке. Конечно, у биографа и ближайшего потомка Бориса Пастернака были основания для утверждений, касающихся хронологии. Однако мы обращаем внимание на то, что в «Истории одной контроктавы» совершенно не затронута тематика имени и означивания, которая связывает между собой «Апеллесову черту» и «Детство Люверс». Отно- ся «Контроктаву» к периоду между этими двумя текстами, мы оказываемся перед вопросом: как объяснить такую тематическую редукцию – при том, что Борис Пастернак неизменно стре- мился, напротив, к максимальному расширению содержания. Во всяком случае, мы приступаем к рассмотрению данного текста именно теперь, потому что в нем сохраняются (или, допустим, вновь появляются) элементы музыкальной образности, отчасти сближающие его с ранними фрагментами и облегчающие связность изложения.