Кузнецов И.В., Ляляев С.В., Проза Бориса Пастернака. Мир, образ, текст-2020

И. В. КУЗНЕЦОВ, С. В. ЛЯЛЯЕВ 46 формулированием открытого суждения. Оба раза речь идет о «сшивании» трех слоев миропорядка. Этот настойчиво создаваемый образ операцион- ной предполагает присутствие субъекта – доктора, конечно, того самого, чьи руки отражаются на потолке в отрывке «Мышь». Здесь этот доктор, несомненно, идентифицируем как хирург, задача которого связана с вос- становлением целостности живого организма 1 . Процитированный фраг- мент дает также дополнительную почву для понимания амбивалентной (и синкретической) природы персонажей у раннего Пастернака. «Жизнью композитора сшивали эти три слоя, чтобы вышло целое, и, смотря по тому, какой слой он прокалывал» [III, 461], он ощущал себя различно. То есть он представал в разных ипостасях. Уже отмечавшаяся односубстанциальность действительности у Пастернака объясняет то, что персонаж может непро- тиворечиво и принадлежать миру предметов, и сливаться с музыкой, и быть носителем жизни. Он в равной степени соотносим с разными облас- тями бытия: «Ну? Значит, у нас сцена, на которой волнением людей, как гладью, выши- ты прятки и поиски музыки. Теперь я украдкой скажу маленькую правду: тут обещается драма, и начи- нается она как все вообще драмы – сценарием, описанием предметов, – это ведь так жизненно, разве в жизни размещенная мебель не есть начало драмы? Комната с предметами – разве это не заказ драмы?» [III, 461] Это следующий фрагмент второй части. После промежуточного обобщения, по контрасту с предшествовавшей взвинченной эмоционально- стью выполненного в подчеркнуто сниженной, необязательно- просторечной манере («Ну? Значит…», «прятки и поиски»), в текст опять вводится суждение. Его прямота несколько сглажена риторическими вопро- сами, однако недвусмысленно заявляется в авторском метатексте: «скажу маленькую правду». Суждения рассказчика в этом эссе вообще формули- руются так, что не оставляют места для антитезиса: то они подаются как «факт», который «должен» войти в сценарий, то как безусловная «правда». В приведенном суждении проясняется смысл заглавия эссе. «Заказ драмы», оказывается, – это расстановка предметов, и, конечно, «мебель» здесь лишь метафора, уже достаточно развернутая в предшествовавшем изложении, а слово «предметы» употреблено прямо в феноменологиче- ском смысле. Пастернак использует еще слово «сценарий», и от этого мо- жет возникнуть предположение, что речь идет о некой фабуле. Однако 1 Его прецедентность для интерпретации «Доктора Живаго», в этом контексте – именно как целителя живого, очевидна.