Кузнецов И.В., Ляляев С.В., Проза Бориса Пастернака. Мир, образ, текст-2020

И. В. КУЗНЕЦОВ, С. В. ЛЯЛЯЕВ 44 ниями. Притом нагнетается эмоциональность, достигаемая за счет последо- вательного расширения содержательных периодов, относящихся к каждому из трех «моментов», выступающих здесь в качестве тематических мотивов. Первый период: «Музыка, страна без соседей, в которую падаешь, падаешь в звуках» [III, 459]; второй период – «свечи, которые сгоняют как мутное- мутное наводнение комнату обоев и портретов <…>» [III, 459] – в шесть раз больший по объему первого. Наконец, третий, осложненный период, при- мерно вчетверо больший, чем оба первых вместе взятые: «Хлопья улицы, хлопья зимнего неба, хлопья фонарей, хлопья шуб, хлопья поднятых проле- ток, хлопья юбок и муфт вдоль подмерзших канавок, хлопья света, который летит как расколотые цветные квасцы, хлопья детей и покупок, и нянь, и витрин – все это, побежавшее догонять музыку» [III, 459-460]. Созданная обобщением «все это» пауза, подобная прерванной каденции 1 , продолжа- ется восклицанием: «О, эта большая жизнь…» – и пространной импровиза- цией, тоже построенной на описаниях и сравнениях, со сложным синтакси- сом и всевозможными затруднениями предикативности. Когда же эта им- провизация заканчивается вопросом: не видели ль вы музыки ? – наступает новая попытка перечисления «трех моментов»: «Вот. Три группы: первое: быль, действительность как великое неподвиж- ное предание из дерева, из тканей, нуждающиеся предметы, нуждающиеся су- мерки, как церковный, зачерствевший в ожидании приход. И лиризм, музыка, вот – второе. Лиризм, чистый, нагой, вознесенный, лиризм, который никогда не искупит сумерек, пришедших просить прощения, и нуждающихся в лирике вещей. Первое – действительность без движения, второе – движение без действительно- сти. И третье, там внизу музыка в хлопьях, музыка тех, которые идут домой и из дома, словом, уличная музыка, которая так странно, так странно ищет самое себя, движение действительности, которое мечется и грустит, и тянется по временам, потому что это действительность, а действительность вечно нуждается, и вот му- зыка в шубах и музыка в улыбках, а улыбки и признания, как мыльные пузыри, которые пускает жизнь в исцарапанные стужей пространства, и тают витрины, и летящие через пепельный воздух кареты тают на невидимых стенках восторга, пешей прохожей любви, эта погоня музыки за собою – разве это не жизнь вся? Итак, жизнь – это третье» [III, 460]. Приведенный фрагмент построен не как перечень четких опреде- лений: первое, второе, третье, – а по принципам музыкальной риторики, на основе структурной периодичности, то есть композиционного соотне- сения тематических единств. Имеется несколько соотнесенных «предло- 1 Музыкальный оборот, в котором намеченное разрешение периода заменяется дополни- тельным витком разработки материала..