Кузнецов И.В., Ляляев С.В., Проза Бориса Пастернака. Мир, образ, текст-2020

ДЕЙСТВИЕ, ФАБУЛА, ПОВЕСТВОВАНИЕ: 1910–1920-е годы 39 * * * Сделанная характеристика фрагментов 1910 года позволяет гово- рить о том, что их текстуальная оформленность находилась в зачаточной стадии. «Рассказанный» событийный ряд никак не выстроен именно в плане событийности: в нем отсутствует интрига, а в большой части отрыв- ков отсутствует и само действие. Более того, избегание автором возмож- ности появления фабулы представляется сознательным. Конечно, эти фрагменты изначально носили эскизный характер 1 и не предполагали единства действия. Однако заданные в них способы обращения с содер- жанием, способы его «замыкания», указывают и на рассчитанное игнори- рование писателем возможности такого единства. К примеру, во фрагменте «Когда Реликвимини вспоминалось детст- во…» образ персонажа решен так, что его детство наступило позже юно- сти. В мире этого отрывка и детство, и юность – не биопсихологические ступени возраста, а впечатления, восприятия центрального персонажа. «Детство запомнило полдни <…> юность связала себя с рассветом. Поэто- му юность Реликвимини настала для него раньше его детства» [III, 436]. Теперь в одном дне реальной жизни повзрослевшего персонажа рассвет и полдень, конечно, следуют друг за другом в соответствии с порядком движения светила. Но именно поэтому в переживаемой Реликвимини действительности восприятия юность и детство меняются местами относи- тельно своих жизненных сроков. И такое нарушение временной последо- вательности обыкновенно для мира пастернаковских отрывков. Кроме того, нарушаются и причинные связи действительности. Вот пример из того же фрагмента: «Неправы были те, которые утверждали, что за заставой, тут же, за окраиной, можно встретить Бога. Если бы это было и так, то где-нибудь Бога застигло преследование строек и какой- нибудь город стал бы Божьим» [III, 437]. Латентное урбанистическое бого- борчество (слово «Вавилон» автором скорее выносится за скобки, чем недомысливается) 2 в данном пассаже интересно именно тем, что оно внятно объясняется с позиций обратной причинности: город становится Божьим не потому, что на него простер свой покров Бог, а потому, что го- род до Бога «добрался». Как видно, важнейшие свойства потенциальной фабулы – времен- ная и причинная последовательность – сознательно Пастернаком отверга- 1 Николай Вильмонт сравнил эти «рисунки прозой» с «картонами Леонардо да Винчи». – См.: Вильмонт Н. Н. О Борисе Пастернаке: Воспоминания и мысли. М., 1989. С. 27. 2 Возможно, по причине наличия этой отчетливой «Вавилонской» коннотации процитирован- ный текст автором был зачеркнут.