Кузнецов И.В., Ляляев С.В., Проза Бориса Пастернака. Мир, образ, текст-2020

ДЕЙСТВИЕ, ФАБУЛА, ПОВЕСТВОВАНИЕ: 1910–1920-е годы 37 «форме новой реальности». Эта форма «недоступная человеку, но ему доступно порывание за этой формой, ее требование» [VII, 52]. Особенно- сти пастернаковской грамматики (впоследствии, по-видимому, сознатель- ные), особенно его обращение с местоимениями 1 , часто дают поводы для амбивалентных трактовок, и здесь мы специально укажем: в словосочета- нии «ее требование» местоимение может являться определением, а не дополнением. Форма требует, а не человек требует формы. Тогда «ее тре- бование» по отношению к «порыванию» находится в роли приложения, а не однородного члена, так что соответствующее значение усиливается. И для человека объективна не будущая форма, а именно «порывание», пе- реживаемое как безусловная и извне идущая данность. Продолжение ци- таты: «Как лирическое чувство, дает себя знать это требование и как идея сознается» [VII, 52]. И еще, чуть ниже, автор письма приводит поясняющий пример из недавнего совместного переживания кузинов: «бесконечное содержание» города «бросалось за сюжетом, за лирическим предметом, лирической темой для себя к нам» [VII, 52–53]. Этот «порыв», «требование», «бросание» первичны для человека, ко- торый ощущает его как императив творчества 2 . Но он притом и не чужд са- мой природе человека. Об этом говорит отрывок «Мышь». Напомним: «творчество имеет право подойти» к герою, когда «он раздвоится», и «та часть, что старше (его отеческое существо в нем)», «бросится <…> звать» [III, 450]. И далее: «мы отослали порыв за великим знатоком» [III, 450]. Конечно, порыв здесь и в письме один и тот же. Но если там он атрибутировался дей- ствительности, «содержанию», то здесь трактуется как «старшая часть ду- ши». Для формальной логики здесь может возникнуть противоречие – но не для Пастернака, один из персонажей которого, как помним, жаловался док- тору на грызение в комнате, которая все равно что его душа. Слова пациента 1 Ср. наблюдение Анны Юнггрен над отрывком «Когда Реликвимини вспоминалось детст- во…»: «При слабости или непоследовательности сюжетной линии связность текста обеспечи- вается благодаря единству образной структуры. <…> Образцом такого перераспределения ролей, задающим тон всему повествованию, может служить первое предложение отрывка, перемещающее центр тяжести рассказа от героя к его персонифицированному детству. Этот сдвиг осуществляется в местоимении “его”, нейтрализующем мужской род “Реликвимини мальчик” и средний “детство”». – Юнггрен А. Juvenilia Б. Пастернака. С. 128–129. – Мы уви- дим впоследствии, что и этим принципом текстопостроения, и этим конкретным приемом Пастернак стабильно пользовался на протяжении всей жизни. 2 На всем протяжении творческого пути писателя сохранялось это «существенное для эстети- ки Пастернака понятие страдательности поэта, его послушания и покорности внешнему воз- действию, первостепенное значение в искусстве письма с натуры и верности пережитым впечатлениям». – Пастернак Е. Б. Некоторые аспекты эстетики Пастернака // Пастернак Е. Б. Понятое и обретенное. Статьи и воспоминания. М., 2009. С. 145.